Книга Пособие по приручению принца. Инструкция прилагается, страница 16 – Katharina

Книга была не просто инструкцией. Она была живой, она фиксировала аномалии и требовала их исправления. И ее собственное, циничное «я» уже оставило в ней шрамы.

Она пробежала глазами по остальным пунктам.

Глава 1. Прибытие Принца Драко. Первая встреча. Взгляд, полный немого напряжения и зарождающейся страсти. (ПРИМЕЧАНИЕ ХРАНИТЕЛЯ: Инцидент с замечанием о доспехах — ОТКЛОНЕНИЕ. Критическое.)

Глава 3. Бал. Танцевальная дуэль взглядов. Нечаянное прикосновение. Рука на талии. Ускоренное сердцебиение.

Глава 5. Прогулка по саду. Недоговоренность. Случайная встреча у фонтана. Обмен колкостями, скрывающими истинные чувства.

Глава 7. Похищение злодеями из Культа Тени. Принц Драко бросается на поиски.

Глава 9. Спасение. Объятия. Первый Поцелуй, меняющий всё. Пробуждение Сердца Дракона.

И так далее. До самого финала. «И они жили долго и счастливо, правя королевством в мире и согласии».

Света смотрела на этот список, и ее тошнило. Это был не сценарий жизни. Это был производственный план. Расписание ее будущих чувств, поступков и даже сердечного ритма.

В тот миг, когда она с отвращением отодвинула от себя свод, с полки позади Сайруса с глухим стуком упал тяжелый фолиант. Оба вздрогнули. Но это было не все.

Воздух в келье задрожал, свет от магических кристаллов померк и замигал, как перегоревшая лампочка. На секунду Света увидела не книжные стены, а голые, сырые камни, а вместо Сайруса — испуганного мужчину в простой одежде, без отсвета древнего знания в глазах.

Затем все вернулось на свои места. Но в воздухе повис запах озона и тревоги.

— Что это было? — выдохнула Света.

Сайрус сжался, его лицо вытянулось.

— Это... было последствие, — прошептал он. — Ваше несоответствие роли. Реальность... дает сбой. Трещины появляются не только в Сферах на небе, но и здесь, в основе вещей. Чем больше вы отклоняетесь, тем более хрупким становится мир. Вы думали, что бунтуете против системы, но вы трясете сами фундаменты. Люди здесь могут не исчезнуть, леди Лилианна. Они могут просто... перестать быть согласованными. Их воспоминания, их личности начнут расползаться, как чернила на мокром пергаменте.

Он смотрел на нее с новым, острым страхом — не за себя, а за целостностьвсего сущего. И Света поняла страшную вещь. Ее бунт — это не только ее право на самоопределение. Это акт огромной ответственности. Своим стремлением к свободе она может уничтожить тысячи тех, кого считала «картонными декорациями». Но разве можно называть их картонными, если ее действия могут причинить им настоящую, экзистенциальную боль? Этот вопрос не имел простого ответа, но он менял все.

— Вы шутите, — выдавила она, возвращаясь взглядом к седьмой главе. — Это… это же полный бред. Мне нужно дать себя похитить? А потом целоваться с этим… этим гранитным памятником самовлюбленности?

— Вам НУЖНО следовать сценарию! — в голосе Сайруса снова зазвучала паника. — Иначе… Иначе я не знаю что! Вы же не хотите исчезнуть? Или стереть вместе с собой всех нас? Мы все здесь… мы просто буквы на бумаге, леди Лилианна! Чернила на пергаменте! Наша жизнь, наши чувства… они не настоящие! Они предписаны!

Он говорил это с отчаянием человека, который слишком хорошо знает правду и от этого страдает больше всех.

Света закрыла книгу. Ее пальцы сжали кожаную обложку так, что побелели костяшки. Цинизм, ее верный щит и меч, впервые дал трещину. Это был не просто абсурд. Это был ужас. Экзистенциальный ужас самого высокого порядка.