Книга Пособие по приручению принца. Инструкция прилагается, страница 17 – Katharina

Она подняла на Сайруса взгляд. В ее зеленых глазах, которые должны были излучать только невинность и томление, плясали чертики ярости, страха и решимости.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Допустим, вы правы. Допустим, мы все здесь просто персонажи. Но скажите мне, Сайрус, как Хранитель сценария… что происходит с книгой, если главная героиня вдруг отказывается играть по правилам? Если она… вносит правки?

Сайрус смотрел на нее с немым ужасом. Он, похоже, боялся именно этого вопроса.

— Я не знаю, — снова прошептал он. — Такого… никогда не случалось.

Света медленно улыбнулась. Это была не улыбка Лилианны. Это была улыбка Светы — оскал загнанной в угол, но не сломленной крысы.

— Что ж, — сказала она, поднимаясь и забирая «Канонический свод правил» с собой. — Значит, я буду первой.

Решение созрело в ней мгновенно, кристаллизовавшись из страха и ярости. Она не могла просто смириться. Но она и не могла бездумно крушить все вокруг. Она была библиотекарем. Ее оружием всегда были знания и системный подход. Она посмотрела на Сайруса не как наврага или жертву, а как на ценный ресурс.

— Вы сказали, что не можете менять сценарий. Но вы его фиксируете. Вы видите ошибки. А что, если... — она обвела рукой его келью, — что, если мы начнем не ломать его, а... редактировать? Аккуратно. Вносить правки, которые система сочтет допустимыми?

Сайрус уставился на нее, будто она предложила летать, махая руками.

— Это невозможно! Свод — это канон! Он написан Творцом!

— А я — опечатка, — парировала Света. — И опечатки иногда исправляют. А иногда... иногда они меняют смысл всего предложения на противоположный, и никто не замечает. Вы ведете учет отклонений. Давайте использовать их. Если система зафиксировала мое замечание о доспехах как «отклонение», но мир не рухнул, значит, есть некий запас прочности. Допуск. Давайте искать его границы.

В ее глазах горел азарт исследователя, нашедшего самую головоломную задачу в своей жизни.

— Мы будем вносить маленькие, контролируемые изменения. И вы будете записывать реакцию системы. Мы составим карту ее устойчивости. Мы выясним, какие правила железные, а какие... просто дурная привычка этого мира.

Она снова взглянула на свод. Теперь это был не приговор, а поле для экспериментов. Первый том ее будущей диссертации на тему «Деструкция нарратива методами прикладного сарказма». И Сайрус, глядя на ее оскал, впервые за долгие годы почувствовал не страх, а слабый, дрожащий росток надежды. Возможно, его вечная каторга кончится. Или начнется нечто еще более ужасное. Но это будет новое.

— Похоже, у нас с вами, господин Хранитель, появился общий исследовательский проект. Называться он будет: «Что будет, если опечатка решит стать соавтором?».

И, не дожидаясь его ответа, она вышла из его кельи, оставив его одного с его древними свитками, всепоглощающим страхом и тишиной, которая теперь гудела от напряжения надвигающейся бури.

Три дня. Три долгих, мучительных дня королевского бала, томных взглядов, неуклюжих попыток принца Драко вести светские беседы, которые сводились к монологам о тактике построения обороны и качестве стали и ее собственных, едва скрываемых, саркастичных комментариев, от которых у Сайруса, невидимо присутствовавшего на мероприятиях в роли скромного архивариуса, дергался глаз. Он следил за ней, как тень, словно ожидая, что в любой момент она объявит о роспуске монархии и введении прямого народовоправления.