Книга Пособие по приручению принца. Инструкция прилагается, страница 7 – Katharina

— Понятно. То есть высокопоставленный убийца — запросто, — не удержалась Света.

На этот раз маэстро Альбарик изменился в лице. Не то чтобы он рассердился, скорее, в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважительную настороженность.

— Вы… неожиданно проницательны сегодня, леди, — произнес он медленно. — Действительно, высшие круги общества таят свои опасности. Именно поэтому каждое ваше движение, каждое слово должны быть безупречны. Безупречность — это доспехи, которые нельзя пробить.

Этот урок превратился из фарса в нечто иное. Света поняла, что за дурацкими реверансами и цветистыми речами скрывается целая система выживания. Каждый жестбыл кодом, каждое опускание глаз — оружием. Она перестала бороться и начала наблюдать и анализировать. Она училась не потому, что верила в эту чепуху, а потому, что поняла: эти «дурацкие» правила — это язык, на котором здесь говорят. И если она хочет выжить и, уж тем более, «посмотреть, кто кого», ей придется выучить его в совершенстве.

Но самое интересное ждало ее позже, во время официальной встречи принца на главной площади замка.

Ее поставили на почетное место рядом с отцом на высоком балконе, затянутом бархатом. Внизу толпились горожане, размахивая цветами и флажками. Трубы протрубили что-то торжественное и немелодичное. И вот, в ворота въехал он. Принц Драко.

Света замерла. Он был… именно таким, как на обложках тех книг. Высокий, могуче сложенный, с лицом, высеченным будто из гранита — скулы острые, подбородок упрямый, губы тонкие, сжатые в прямую линию. Его длинные волосы цвета воронова крыла были откинуты назад, открывая высокий лоб. Глаза… с такого расстояния их цвет было не разглядеть, но в них читалась холодная, безразличная мощь. Он был облачен в доспехи. Не в латы исторического музея, а в настоящие, сверкающие на солнце черным металлом, инкрустированные серебром. Плащ цвета запекшейся крови развевался за его плечами.

«Ну вот, — с горьким торжеством подумала Света. — Явление мрачного властелина состоялось. Сейчас должен последовать взгляд через всю площадь, полный немого понимания и зарождающейся страсти».

Принц Драко медленно поднял голову. Его взгляд скользнул по королю, а затем остановился на ней. Глаза его были цвета темной стали. Холодные, оценивающие, без единой искорки интереса. В них не было ни страсти, ни любопытства. Была лишь обязанность. Осмотр стратегического ресурса.

И этот взгляд, эта надменная холодность, вдруг вывели Свету из себя. Весь ее цинизм, вся накопившаяся за день ярость от этого абсурда, нашли выход.

Стоя на балконе в ожидании трубящих труб, Света ловила каждый взгляд, брошенный на нее снизу. Люди смотрели с надеждой, с обожанием. Они видели не ее, а «Дочь Света». Они видели символ, ходячее пророчество. И на ее плечи ложилась тяжесть этих ожиданий.

Это была не та абстрактная тяжесть долга, о которой пишут в книгах, а вполне конкретное, давящее чувство. От нее ждали спасения. Наивные, они верили, чтоодин ее поцелуй развеет любые тучи.

«А что, если не развеет? — вдруг подумала она с приступом леденящего ужаса. — Что, если этот поцелуй — просто красивая метафора, которую все поняли буквально? Что, если я поцелую этого каменного принца, а тьма не отступит?»

Ее объял страх не перед магией или драконами, а перед страшным разочарованием в глазах этих людей. Их вера была ее тюрьмой. Король видел в ней инструмент для выполнения пророчества. Отец? Нет, этот добродушный старик со сдвинутой короной был для нее чужим человеком.