Книга Пособие по приручению принца. Инструкция прилагается, страница 4 – Katharina

— Леди Лилианна, вы уже проснулись? — раздался за дверью тот же молодой голос, что и вчера. — Его Величество король Олеандр требует вашего присутствия на завтраке.

«Лилианна. Боги. — внутренне скривилась Света. — Прямо как у той кисейной барышни из «Поцелуй драконьего принца». Конечно, Машей или Олей быть нельзя. Обязательно с приставкой «леди» и дурацким пророчеством.»

Она медленно открыла глаза. Утренний свет, пробиваясь сквозь витражи, рисовал на каменном полу радужные пятна. Комната была еще величественнее при дневном освещении. Росписи на потолке изображали драконов, сплетающихся в небесном танце, гобелены на стенах — сцены охоты на единорогов. Все кричало о богатстве, власти и абсолютной непрактичности.

— Леди? — настойчиво повторили за дверью.

— Да, я… я проснулась, — с трудом выдавила она. Голос прозвучал чужим — мелодичным, высоким, без привычной хрипотцы от выкуренной вчера сигареты.

Дверь отворилась, и в покои впорхнула, словно птичка, юная девушка с карими глазами и румяными щеками, одетая в простенькое платье служанки.

— О, слава Семи Сферам! Мы так волновались! После вашего… падения с балкона… — служанка заломила руки.

«С балкона. Классика», — мысленно отметила Света, с трудом поднимаясь с кровати. Ноги все еще были ватными.

— Я… в порядке, — сказала она, стараясь говорить поменьше.

— Это чудесно! Позвольте помочь вам одеться! Его Величество не терпит опозданий.

Последующие полчаса стали для Светы испытанием на прочность. Ее облачили в нечто столь же прекрасное, сколь и неудобное. Сначала нижняя рубашка из тончайшего льна, затем кринолин, от которого она чувствовала себя колоколом, потом несколько юбок, и, наконец, платье из голубого бархата, расшитое серебряными нитями. Корсет затягивали две служанки, пока Света не начала задыхаться.

Процесс одевания оказался сложнымквестом с множеством слоев и скрытых механизмов. Света, которую в прошлой жизни раздражала даже молния на джинсах, с изумлением наблюдала, как ее тело превращают в архитектурный проект. Кринолин был не просто юбкой на обручах; он был сложной конструкцией из китового уса и ткани, который менял центр тяжести и заставлял двигаться мелкими, семенящими шажками, дабы не задеть и не опрокинуть дорогущие вазы. «Почему бы просто не надеть колонну на колесиках?» — ехидно подумала она, но мысль была прервана новым слоем — стеганой нижней юбкой, пахнущей лавандой. И вот настал черед самого платья.

Бархат был тяжелым, как будто его шили не для бала, а для арктической экспедиции. Серебряные нити, образующие замысловатые узоры из лилий и драконов, на солнце слепили глаза. «Лилии — это, ясное дело, я, — сообразила Света. — А драконы… Надеюсь, это не тот самый принц так скромно намекает на свои права?»

Одна из служанок, та, что помоложе, не удержалась и прошептала:

— Леди, вы сегодня прекрасны! Принц просто не устоит!

Старшая, затягивающая корсет, цыкнула на нее:

— Марта! Не отвлекай леди Лилианну!

В этом коротком обмене репликами Света уловила не просто субординацию, а нотки настоящей придворной интриги. Младшая служанка, видимо, искренне верила в сказку, а старшая — нет. Ее действия были выверены, точны и лишены всякого энтузиазма. Она просто делала свою работу.

«Интересно, — мелькнула у Светы мысль, — а что она думает о пророчестве на самом деле? Считает ли она меня спасительницей или просто еще одной наивной пешкой в большой игре?» Этот тихий скепсис в глазах служанки был куда страшнее открытой враждебности. Он означал, что при дворе есть люди, которые не верят в сказку. А если не верят, значит, у них есть свои, куда более приземленные и, вероятно, опасные планы.