Книга Пособие по приручению принца. Инструкция прилагается, страница 72 – Katharina

Дрожащая, в слезах, но непоколебимая в своем ужасном решении. Она принесла в жертву самое дорогое, что у нее было. И теперь ей предстояло совершить ритуал. Поцеловать человека, которого она не любила. И потерять того, кого любила больше жизни.

Она медленно вытерла слезы, выпрямила плечи и пошла искать принца Драко. Ей нужно было заключить сделку. Обменять будущее, которое они с Сайрусом едва начали строить, на призрачный шанс на прошлое, которое она так ненавидела. Она шла на ритуал не спасения, а собственного духовного самоубийства, и прекрасно это понимала. И она знала, что даже если это сработает, ее личная война будет проиграна навсегда.

Перед тем как выйти из штаба, Света машинально подошла к своему рабочему столу. Среди хаоса карт и свитков лежала маленькая, невзрачная безделушка — точилка для перьев в виде совы, которую Сайрус подарил ей в шутку, заметив, что она вечно ищет нож.

— Чтобы мудрость всегда была острой, — сказал он тогда.

Она взяла ее в руку. Металл был холодным. И в этот момент до нее донесся приглушенный звук — ритмичный, монотонный. Она подошла к заложенному кирпичом окну и прильнула к щели. Во внутреннем дворе, несмотря на поздний час и всеобщий ужас, маршировал отряд гвардейцев. Командовал ими Марк. Его голос, хриплый от усталости, все еще был полон несгибаемой воли.

— ЛЕВОЙ! ЛЕВОЙ! Раз-два-три!

Солдаты, бледные, с пустыми глазами, все же выполняли команды. Их шаги, отточенные муштрой, были одним из последних островков порядка в хаосе. Это был не просто парад. Это был акт сопротивления. Тактическибессмысленный, но человечески — гениальный. Марк, не зная теории Сайруса, интуитивно делал то же самое — создавал ритм, структуру, волю. Он заставлял их хотеть быть солдатами, когда мир забывал, что такое армия.

Света сжала точилку в кулаке. Она делала это для него. Для Марка, для его солдат, для их права маршировать в лицо пустоте. Она положила безделушку в карман. Маленький кусочек их прежней жизни, их шуток, их «мы». Теперь это был талисман, напоминание о том, что она теряет. И о том, ради чего она это делает.

По пути через главный зал Света столкнулась с принцем Драко. Он не шел куда-то целенаправленно, а стоял у огромного камина, в котором не горел огонь, и смотрел на груду холодного пепла. Он услышал ее шаги и обернулся. Его проницательный взгляд сразу отметил ее заплаканное лицо, чернильное пятно на щеке и неестественно прямую спину. Он ничего не спросил. Он просто смотрел, и в его глазах не было ни любопытства, ни осуждения. Было понимание.

— Он знает, — промелькнуло у нее в голове. — Он знает, что я пришла к нему не по своей воле. И в этом молчаливом знании не было ни капли торжества. Была лишь та же усталая готовность к жертве, что и у нее.

— Леди Лилианна, — произнес он наконец, и его низкий, глухой голос прозвучал не как формальность, а как тихое признание ее тяжести.

— Ваше высочество, — кивнула она, не в силах сказать больше. Они стояли друг напротив друга, два полководца, проигравших войну еще до последней битвы.

— Я видел, как архивариус... уходил, — медленно сказал Драко. Это не было вопросом. Это был факт. Констатация.

— Да, — односложно ответила Света.

Принц перевел взгляд на мертвый камин.

— Иногда, чтобы спасти поле для будущего урожая, его нужно выжечь дотла, — произнес он, и в его словах не было утешения. Был лишь горький, солдатский реализм.