Книга Пособие по приручению принца. Инструкция прилагается, страница 75 – Katharina

Он развернулся и пошел прочь, оставив ее одну среди гор бесполезных, по его мнению, свитков. Она поняла, что потеряла его окончательно. Не после поцелуя. Прямо сейчас. Своим решением.

Принц Драко тоже играл свою роль, но с той же отстраненностью, что и Света. Его «подготовка» заключалась в том, что он часами оттачивал меч, который ему не понадобится, или молча стоял на балконе, глядя на пустоту, которая, казалось, с иронией наблюдала за этим фарсом. Когда их сводили вместе для «репетиции» церемонии, они обменивались лишь необходимыми формальными фразами.

— Ваше высочество, — говорила Света, глядя куда-то в район его подбородка.

— Леди Лилианна, — отвечал он, глядя в пространство над ее головой. Никаких чувств. Никаких эмоций. Только холодный, безжизненный ритуал.

Однажды, когда распорядитель церемонии отвернулся, их взгляды на секунду встретились. Не как у будущих «спасителей» и уж тем более не как у влюбленных. Как у двух заключенных в соседних камерах, которые видят в глазах друг друга одно и то же: понимание всего абсурда происходящего и молчаливое согласие его терпеть. Драко едва заметно кивнул. Света опустила ресницы. И все. Этого было достаточно.

Вечером накануне церемонии Света стояла перед своим отражением в зеркале. Ее облачили в главное платье — ослепительно белое, с длинным шлейфом, символизирующим чистоту, и с вышитым на груди гербом, объединяющим символы двух королевств. Она была идеальна. Безупречная героиня. Та самая, с обложки.

Она смотрела на незнакомку в зеркале. Губы, подкрашенные в алый цвет рассвета, который она никогда не любила. Глаза, подведенные так, чтобы казаться больше и невиннее. Платье давило на плечи, как доспехи, а тяжесть жемчугов в волосах отдавалась тупой болью в висках. Она попыталась сделать глубокий вдох, но корсет не давал грудной клетке расправиться. Это была не одежда. Это был саван. И завтра ей предстоялов нем же и похоронить себя. Она провела пальцем по холодному стеклу зеркала.

— Прощай, — прошептала она своему отражению. И было неясно, прощается ли она с Сайрусом, с собой или с призрачной надеждой на другой конец этой истории.

За дверью слышался смех и музыка. Замок ликовал, празднуя свою грядущую победу над хаосом и свободой воли. Света повернулась от зеркала, и платье зашуршало, словно осыпающаяся земля на крышке гроба. Она погасила свечу. В темноте незнакомка в зеркале исчезла. Осталась только она. Та, кому завтра предстояло умереть.

Воздух на главной площади замка был густым и сладким, как патока. Тысячи людей, собравшиеся за ограждением из золотых шестов и бархатных канатов, представляли собой море восторженных, обезумевших от надежды лиц. Они кричали, размахивали флажками с гербами королевства и осыпали лепестками белых роз путь, по которому должна была пройти процессия. После недель тихого ужаса и медленного распада эта яростная, почти истерическая радость была пугающей. Это был не праздник жизни. Это был вопль утопающего, ухватившегося за соломинку.

Сам замок, обычно величественный и строгий, был украшен с безвкусной, отчаянной пышностью. С башен свисали гигантские гобелены с изображением единорогов и драконов, живые цветы были вплетены в каменную кладку, а с каждого карниза били струи искрящегося вина — магического эля, который должен был символизировать изобилие, вернувшееся в королевство. Музыканты на специально возведенных помостах играли торжественный, победоносный марш, но их мелодия тонула в реве толпы.