Книга Пособие по приручению принца. Инструкция прилагается, страница 76 – Katharina

Света стояла за тяжелым бархатным занавесом на центральном балконе, выходившем на площадь. Ее платье, ослепительно белое и невероятно тяжелое, казалось, вдавливало ее в каменный пол. Голова была увенчана диадемой из бриллиантов и лунных камней, которая давила на виски, как тиски. Руки, перевитые жемчужными нитями, были ледяными и влажными. Она смотрела в небольшую щель между занавесами на ликующие толпы и не чувствовала ничего, кроме пустоты. Глухой, звенящей пустоты, гораздо более страшной, чем та, что пожирала мир. Это была пустота внутри нее самой.

Она знала, что где-то в толпе, в тени одной из арок, стоит Сайрус. Он будет наблюдать. Хранитель обязан зафиксировать ключевое событие. Она представляла его лицо — бледное, бесстрастное,с пустыми глазами. Эта мысль была единственной, что вызывало в ней хоть какую-то реакцию — острую, физическую боль под сердцем.

Сайрус стоял в глубокой тени арочной галереи, как и предполагала Света. Его поза была безупречно прямой, лицо — маской бесстрастия Хранителя. В руках он сжимал тонкий стилус и восковую табличку, готовый зафиксировать исторический момент. Он видел, как вышла Света. Видел ее застывшее, похожее на фарфоровую куклу лицо. Видел, как на нее падают лепестки роз, словно природа сама участвует в этом кощунстве. И его сердце, которое он тщательно запирал в ледяной склеп, сжалось от такой физической боли, что он едва не вскрикнул. Он хотел ненавидеть ее. Он пытался. Но глядя на это живое, страдающее существо, закованное в бриллианты и шелк, он понимал, что ненавидит не ее. Он ненавидел мир, доведший ее до этого. Ненавидел свод, который он так свято хранил. Ненавидел себя за свою слабость, за то, что не смог найти другой путь, не смог защитить ее от необходимости принести себя в жертву.

Рядом с ней, неподвижный и величественный, стоял принц Драко. Он был облачен в парадные доспехи из отполированного до зеркального блеска серебра, на плечах — плащ из ткани, меняющей цвет, от кроваво-красного до глубокого фиолетового. Его лицо под шлемом с крыльями грифона было скрыто, но его поза была безупречной — прямая, как меч, и такая же холодная. Он не смотрел на нее. Он смотрел поверх голов толпы, на ту самую зияющую пустоту, что висела над восточной частью города. Казалось, он бросал ей вызов даже сейчас.

Трубы протрубили оглушительную, пронзительную фанфару. Гул толпы сменился гробовым, напряженным молчанием. Занавес медленно раздвинулся.

Ослепительный солнечный свет ударил Свете в глаза. Рев толпы вспыхнул с новой силой, теперь это был единый, оглушительный вопль: «ЛИ-ЛИ-АН-НА! ДРА-КО! ЛИ-ЛИ-АН-НА! ДРА-КО!»

Они вышли на балкон. Король Олеандр, сияющий и плачущий от счастья, произнес пламенную речь, полную высокопарных фраз о судьбе, долге и великой любви, побеждающей любую тьму. Света не слышала ни слова. Она видела, как лепестки роз падают с неба, подбрасываемые слугами с крыш, и думала о том, что они похожи на хлопья снега на могиле. Ее могиле.

Наконец настал момент. Музыка сменилась на тихую, трепетную мелодию, полную томного ожидания.Король отступил назад. Тысячи глаз, полных слез, надежды и фанатичного блеска, уставились на них.

Принц Драко медленно повернулся к ней. Его движение было торжественным, ритуальным. Он сделал шаг вперед. Света видела свое отражение в его начищенных до зеркального блеска латах — крошечную, размытую фигурку в белом. Он поднял руку в латной перчатке и медленно, со скрипом металла, снял шлем.