Книга Пособие по приручению принца. Инструкция прилагается, страница 87 – Katharina

Принц Драко, молчавший до сих пор, сделал шаг вперед.

— И тогда вы… впустили ее? — он кивнул на Свету.

— Я отчаялась, — призналась женщина. Ее взгляд стал отстраненным. — Я подумала… а что, если ввести в историю кого-то настоящего? Не героя. Не по шаблону. Кого-то… похожего на меня. Такую же уставшую. Такую же циничную. Такую же одинокую. И я… написала тебя, — она снова посмотрела на Свету. — Вложила в тебя часть своего разочарования, своей язвительности, своей тоски по чему-то простому и настоящему. И отправила тебя в самый эпицентр своего идеального, но мертвого мира. — Она замолчала, и в белизне воцарилась тишина, полная сочувствия. — И ты… ты все разрушила, — продолжила она, но в ее голосе не было обвинения. Было изумление. — Ты посмотрела на мои идеальные декорации и назвала их бутафорией. Ты посмотрела на моих выпестрованных героев и увидела в них невротиков и заложников обстоятельств. Ты не стала играть по моим правилам. Ты начала играть по своим. И… — ее губы дрогнули, — …и мир ожил.

Сайрус слушал, затаив дыхание. Его теория подтверждалась.

— Он стал настоящим, — прошептал он.

— Да, — женщина кивнула, и по ее щеке скатилась слеза. — Он стал шумным, неудобным, непредсказуемым. И прекрасным. Впервые за все время моего творчества я не знала, что будет на следующей странице. Я смотрела, как ты учишь принца быть человеком. Как ты спасаешь дракона, вернув ему детей. Как ты разбираешь моего «главного злодея» на составляющие и находишь в нем просто несчастного мальчика. Как ты влюбляешься в моего «второстепенного персонажа».И я… испугалась.

— Испугались, что потеряете контроль, — сказала Света.

— Нет, — женщина резко покачала головой. — Я испугалась, что испорчу. Что мое вмешательство, мои старые, заезженные схемы, уничтожат эту хрупкую, новую, настоящую жизнь, что зародилась в моем же творении. Я создала кризис. Пустоту. Я думала, что если вернуть все как было, если заставить вас пройти по старому сценарию, то… то я смогу все исправить. Вернуть идеальную историю. Но я поняла, что идеальная история — это оксюморон. Идеальная — значит мертвая.

Она вытерла слезу и посмотрела на них — на Свету, держащую за руку Сайруса, и на принца, стоящего рядом с ними, как верный страж.

— А то, что создали вы… это и есть настоящая история. История с ошибками, с болью, с несовершенством. Но и с настоящей любовью. С настоящей дружбой. С настоящим выбором. Вы доказали мне это сегодня. Вы отказались от моего «хэппи-энда» и создали свой. Не ради моих правил, а ради себя. Ради друг друга.

Она медленно поднялась. Тетрадь упала на пол, но она не обратила на это внимания.

— Я не бог. Я всего лишь автор. И самое большое, что я могу сделать для своего творения — это отпустить его. Довериться ему. Позволить ему жить своей жизнью.

Она подошла к Свете и Сайрусу и с нежностью посмотрела на них.

— Ваша любовь… она была тем ключом, которого мне не хватало. Я пыталась писать о любви, но не понимала ее сути. Я думала, это красивые слова и предопределенные встречи. А оказалось, что это сила, способная переписать реальность. Спасибо вам. За то, что оживили мой мир. И… простите меня. За все невзгоды, что я на вас обрушила.

Света смотрела на эту усталую, одинокую женщину, и в ее душе не было ни гнева, ни обиды. Было лишь понимание. Они были похожи. Две одинокие женщины в своих мирах, искавшие спасения в книгах. Одна — в их написании, другая — в их чтении. И их пути невероятным образом пересеклись.