Книга Подарок для Императора, страница 152 – Алиша Михайлова

Я не стала возражать, села за стол и принялась за картошку. Она была идеальной: хрустящей, солёной, жирной, с дымком. Настоящая еда. Лира тем временем ловко, без лишних церемоний и с привычной уже эффективностью, собрала мои волосы в тугой, низкий узел у затылка, закрепив его не шпильками, а прочной кожаной тесьмой.

— Так, хорошо, — проворчала она, отходя и оценивая взглядом.

Последний глоток чая, обжигающий и бодрящий, разлился теплом по жилам. Я чувствовала себя заново собранной, отлитой в броню. Встала, потянулась, мышцы отозвались лёгкой, почти приятной болью готовности. Болью заряженной пружины.

— Всё, Лир,я пошла. Держи оборону здесь. Если что — кричи. Или бей сковородкой.

— Удачи, — просто сказала она. В её глазах не было ни страха, ни подобострастия, ни даже простой надежды. Была твёрдая, спокойная, почти суровая уверенность. Она верила, что я справлюсь. Что я вернусь. Странно. Глупо. И почему-то это значило в тот момент больше, чем все императорские «мой», ледяные горки и шёпоты в тёмном гроте, вместе взятые.

Повернувшись к двери, я уже собралась её толкнуть, когда голос Лиры снова остановил меня:

— И, Юля? — её голос снова остановил меня. Я обернулась. Лира не смотрела на меня, выводила пальцем невидимый узор на скатерти. — Вы там с ним… этого… Не дайте ему… ну. Совсем уж в лёд превратиться. А то утром посмотришь, и не разберёшь, где император, а где сосулька на троне.

— Постараюсь, Лир, — фыркнула я. — Нагревателем буду. В крайнем случае — термоядерным зарядом.

И, не дав ей ответить, толкнула дверь в кабинет. Аррион сидел за своим громадным столом-цитаделью, окружённый свитками и картами, как полководец перед решающей битвой, которого уже посетило предчувствие поражения. Его взгляд был прикован к одному-единственному листу пергамента перед ним.

Он изучал его с такой сосредоточенной, мёртвой тишиной во всём существе, что казалось, даже воздух вокруг него застыл, боясь потревожить. Его пальцы, обычно такие уверенные и спокойные, с силой впились в край стола, и оттуда доносился тихий, угрожающий скрип, дуб стонал под напором, прощаясь со своей целостностью. Брошенная рядом восковая печать с гербом Северной башни была сломана пополам.

— Отчёт, — сказала я, останавливаясь по другую сторону стола.

Тогда он поднял голову. Взгляд его, холодный, острый, сканирующий, скользнул по мне от сапог до собранных волос, быстрая инвентаризация союзника в день катастрофы. И на миг в его синеве что-то дрогнуло, не отблеск света, а скорее тень от чего-то живого, что все еще теплилось под толщей льда. Может, молчаливое одобрение. Может, блеск того самого «человечного», о чём с таким священным ужасом и тайной надеждой спрашивала Лира.

— Нашли в камере предварительного содержания, — начал он, и его голос звучал ровно, безжизненно, как зачитывание приговора самому себе. Каждое слово было гвоздем в крышку гроба прежней уверенности. — В пять утра.Дежурный патруль.

Ладонь медленно скользнула по листу, ловно пытаясь стереть написанное.

— Горло. Один разрез. От уха до уха. Чисто. Профессионально. Инструмент — не сталь. Следы концентрации тьмы. Магический клинок.

Аррион отодвинул от себя пергамент, будто он был ядовит. Движение было резким, почти отчаянным. Жест человека, который хочет отстраниться от собственного позора, но знает, что он уже под кожей.