Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2, страница 104 – Ната Лакомка

А здесь, на улице, было тихо. И мы с Марино стояли совсем рядом, но всё равно между нами была стена.

До нас донеслось задорное женское «эйя! эйя!», которому вторили мужские одобрительные возгласы. В остерии было весело и шумно, а мы с Марино молчали. Он глядел на меня, а я, избегая его взгляда, смотрела на реку, в которой отражался месяц.

Вода была неподвижной, и весь ломтик «сыра» виделся чётко, какнарисованный. Но вдруг он померк, а потом появился – будто что-то чёрное промелькнуло над водой.

Летучая мышь?..

Я успела поёжиться, а потом поняла, что это была тень. Кто-то прошёл по мосту. С этой стороны на ту сторону.

Человек шёл немного неуклюже, чуть прихрамывая, и хотя он кутался в накидку, прикрывая голову, я сразу узнала эту хромающую походку.

– Это же синьора Франческа, – шепнула я Марино, указав на фигуру. – Куда это она? Топиться со злости, что ли?

Но топиться Ческа явно не собиралась. Она миновала середину моста и ускорила шаг.

– Вот это уже интересно, – сказал Марино и велел мне: – Иди в остерию, и чтобы до утра оттуда ни ногой.

– А ты?..

– А я прослежу за твоей родственницей. Куда это она решила прогуляться в такую пору.

– Опять решил геройствовать в одиночку? – возмутилась я всё так же шёпотом. – Ну нет! Пойдём вместе. Мне тоже интересно, куда моя свекровка гоняет по ночам.

– Иди в остерию… – начал Марино, но я его перебила.

– Слушай, рядом с тобой – самое безопасное место, – сказала я твёрдо. – Оставишь меня одну, и кто защитит, если придёт синьор Медовый кот со стражей? А? Никто, кроме тебя. К тому же, Ческа – она не страшная. Если что, мы убежим, и я обещаю, что буду бежать быстрее тебя.

Марино хмыкнул, но спорить не стал, и мы быстрым шагом прошли через мост, стараясь не приближаться к Ческе слишком близко, но и не терять её из виду.

Когда пошли по улицам, Ческа пару раз оглядывалась, но мы успевали спрятаться в тени, и она нас не замечала.

Остановилась она у статуи святого Годенцо в портике, и мы с Марино замедлили шаг, прижавшись к стене.

В первое мгновение мне показалось, что статуя ожила и шагнула навстречу Франческе, но потом я разглядела, что это был человек, с головой закутанный в плащ.

До нас донеслось бормотание Чески, она протянула руку, глухо звякнули монеты.

– Здесь мало! Только три флорина! – Ческа возмущённо повысила голос. – А вы обещали тридцать!

– Тридцать – если кондитершу казнят! – раздалось в ответ не менее возмущённо. – Её казнили?! Она жива-здорова, ещё и почести ей, как героине! Тебе что было приказано? Подбросить яд в дом! Какого чёрта ты бросила его под крыльцо?

– Меня змея укусила!.. Там дьявольское место, вы же знаете!..

– Вот когда кондитерша сдохнет, тогдаи придёшь за остальными деньгами. Хоть сама её придуши! А пока…

Я несмело посмотрела на Марино. Голос человека в плаще невозможно было не узнать.

Козима.

Нежная синьорина Козима. Невеста. Жертва. Чистая и невинная, жестоко и подло отравленная… Только не похожа Коза на отравленную. Вон как скачет. Сейчас она торговалась, требуя моей смерти. И египетский персик, похоже, её рук дело.

В то время, как я смотрела на Марино, он не отрывал взгляда от своей невесты. Лицо его при свете месяца было бледным и застывшим, как у мраморной статуи. А потом он просто вышел из тени и остановился на расстоянии десяти шагов от женщин. Те спорили так яростно, что не сразу его заметили.