Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2, страница 105 – Ната Лакомка

Первой замолчала Козима.

Ческа озадаченно замолчала, медленно оглянулась и… припустила по улице, припадая на больную ногу.

Коза никуда не побежала. Стояла, вцепившись в свой плащ.

– Я сделала это, потому что люблю тебя, кариссимо, – сказала она быстро.

– Так любишь, что пошла на подлог и убийство? – спросил Марино в ответ.

– Я никого не убивала!.. – запротестовала она.

– Ну да, просто заплатила, чтобы за тебя убили другие, – кивнул он и добавил: – Но я тебе даже благодарен.

Козима удивлённо высунула голову из-под плаща. Лицо её тоже казалось белым и застывшим, но не как у мраморной статуи, а как маска комедиантов, у которой чёрные дыры вместо глаз и рта.

– Теперь я со спокойной совестью могу разорвать нашу помолвку, – продолжал Марино.

Просто удивительно, как в этот момент у меня не взорвалось сердце. Я вынуждена была прижаться спиной к стене, чтобы не упасть.

Разорвать помолвку.

Разорвать помолвку с Козой!

Не верю, что услышала это…

– Не верю, что ты это говоришь! – откликнулась Козима эхом. – Милый, дорогой… я ведь ради тебя…

Она бросилась к Марино на шею, но он не позволил себя обнять, удержав её на расстоянии.

– Я знал, что твой отец подговорил горшечников сорвать продажи синьоре Фиоре, – сказал он. – Знал, что потом он строил козни против неё. Но ты… Такого я от тебя не ожидал. В подлости ты превзошла даже отца. Теперь я свободен ото всех обязательств в отношении твоей семьи.

– Марино!.. Ты не посмеешь!.. – взвизгнула она так, что по ту сторону стены залаяла собака. – Ты поклялся!

– Уже посмел, – сказал он. – Небеса знают всё и простятмою клятву.

Он повернулся к невесте спиной и пошёл ко мне.

Ко мне пошёл!..

Я с трудом смогла вздохнуть и тоже шагнула к нему.

Козима заметила меня, белая маска её лица исказилась – будто сломалась посередине, и синьорина помчалась по улице вслед за Ческой, и только плащ всплеснул, исчезая в темноте.

– Марино… – только и смогла сказать я, когда мы с ним встретились.

Встретились, и в следующую секунду уже целовались. Так, будто от этого поцелуя зависели наши жизни. Ну, моя-то точно зависела – только после поцелуя я смогла дышать нормально.

Обхватив Марино за пояс, я прижалась к нему, уткнувшись лбом ему в грудь, и думала, что теперь никогда не отпущу этого мужчину. Вот даже на шаг от себя не отпущу.

Он тоже держал меня – за плечи, и тоже крепко, но дышал рвано и тяжело, и говорил сбивчиво.

– Обвенчаемся завтра же, – он целовал меня в макушку короткими поцелуями, – завтра же. Нет, зачем завтра? Обвенчаемся сегодня же. У нас нет родных, не у кого спрашивать благословения.

– Сегодня? Но сейчас ночь!

– Ничего, Пеппино и Джузеппе будут свидетелями. Они не откажутся. А я не могу больше ждать. Даже ночи не могу.

– Ты сумасшедший, – сказала я и засмеялась. – Правильный и немного сумасшедший.

– Совсем сумасшедший, – ответил он. – Сошел с ума с тех пор, как тебя встретил. Но ты согласна? Обвенчаться? Сейчас же?..

– Марино, – я подняла голову, привстала на цыпочки и взяла его лицо в ладони. – Не глупи. Не надо никого беспокоить. Ближайшая церковь в Локарно. Куда ты собрался ехать в такой час, да ещё тащить с собой старика? Давай побудем сегодня двумя сумасшедшими. Пожениться можно и завтра. А сегодня сойдём с ума окончательно.

– Окончательно?.. – переспросил он, и голос его прозвучал неожиданно тихо и хрипловато.