Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2, страница 49 – Ната Лакомка

Сначала я хотела сказать – за то что не разобравшись оскорбляете честную вдову, но теперь сказала совсем другое.

– За то, что вы так бегаете за мужчиной, – это я произнесла громко и раздельно. – Я старше вас и умнее, девушка. Поэтому дам совет: мужчины не любят слишком приставучих женщин.

– Что?! – ахнула Козима, и даже в сумерках было видно, как она пошла красными пятнами.

– Не любят, – подтвердила я с удовольствием. – А со временем начинают ещё и презирать. Мужчина – он как горный козёл. Ему вкусна только та травка, до которой трудно добраться. Пастись на равнине ему не интересно. Хотя и сытно.

– Ах ты… Ах ты!.. – Козима не находила слов от возмущения, а потом махнула рукой своим сопровождавшим: – Забираем моего жениха и уходим! Нечего тут с ней разговаривать.

– Никого вы не заберёте, – сказала я с неожиданной для себя самой злостью. – Он уйдёт отсюда сам, когда захочет. А вот вам лучше уйти прямо сейчас. Это – моя земля, мой дом, и я не позволяю вам здесь находиться. Вспомните закон, дорогие синьоры. И дорогая синьорина.

Но в этот раз знание итальянских законов мне не помогло.

– А что ты нам сделаешь-то? – выпятила нижнюю пухлую губку Козима и снова скомандовала: – Идёмте! Я заберу моего кариссимо, даже если эта женщина в него зубами вцепится!

Она решительно двинулась к дому, мужчины потянулись за ней.

– Остановитесь! – я забежала вперёд и преградила им путь.

Что-то нашло на меня, хотя разумнее было бы мне самой остановиться и позволить Марино разбираться со своей невестой.

Невестой!

Да, вот что меня так больно укололо. После того,как я его вылечила… Я, а не какой-то там прославленный врач с грязными иглами… После того, как обтирала его уксусной водой… Как ночь не спала, слушая его дыхание… После того, как он держал меня за руку, собираясь отдать всё своё имущество мне… Не могла я отдать его этой… этой Козе!

– Вон отсюда, – сказала я с угрозой, стоя одна против пятерых. – Иначе пожалеете.

Как ни странно, мужчины с дубинками замялись, зато Козу понесло.

Она обрушила на меня целый шквал слов на визгливом итальянском. Половину я не поняла, половину поняла, но совсем не обрадовалась. Как только Коза не обзывала меня… Я и представить не могла, что такая нежная и красивая девушка способна ругаться, словно бродяга из-под моста.

Когда она сравнила меня… э-э… с легкомысленной грязнулей, торгующей своим телом, я не выдержала.

– Врежь ей апельсином, этой дуре! – сказала я по-русски, потому что выдержка, всё-таки, мне изменила.

Апельсин прилетел не один – их было с десяток.

Крепкие крупные плоды сбили Козиму с ног и заставили мужчин, стоявших за ней, уронить дубинки и попятиться, закрывая головы.

– Вон отсюда! – повторила я уже на итальянском. – И чтобы никогда не смели сюда возвращаться!..

– Ведьма! – завопила Козима, защищая лицо ладонями и глядя на меня сквозь растопыренные пальцы.

– Вот и бойся, – сказала я мрачно и топнула на неё, как на кошку.

Она вскочила и бросилась бежать.

Вслед ей прилетело ещё одним апельсином – очень метко, как раз в спину. Апельсин оказался подгнившим, и оставил на дорогой ткани воздушного платья некрасивое пятно.

Мужчины поспешили следом за своей предводительницей, а я осталась стоять, сжимая кулаки и тяжело дыша.

Прошла минута или даже больше, прежде чем я услышала далёкий стук копыт по нашей дороге – это удирала Козима со своими слугами.