Книга Проклятие теней и шипов, страница 71 – Л. Дж. Эндрюс

Мы покинули Мелланстрад на закате солнца, и к тому моменту, когда кареты въехали во внешние ворота столицы, на черном бархате неба рассыпались звезды и засиял полукруг луны. Колеса гладко катились по мощенным кирпичом дорогам. Вдоль причудливых улиц выстроились десятки выкрашенных и начищенных газовых фонарей, освещавших одинаковые красные домики и особняки с расписными ставнями. Даже воздух в Ликсе был совсем другим. Вместо привычных соли и плесени здесь пахло цветами, корицей и свежим хлебом.

Горожане махали нам разноцветными платками и лентами. Все как один чествовали величие Воронова Пика, все выкрикивали хвалы королевской семье за защиту Нового Тимора от подпольщиков и Ночного народа.

Я откинулась на сиденье, не желая смотреть на улицу.

Мое чувство вины за эту казнь и этот праздник все меньше напоминало сочувствие и все больше – измену. Желание господства своего народа должно было быть у меня в крови. Мне следовало быть похожей на Руну, гордиться тем, как тиморцы сокрушили и подавили остальных. Но во мне жила жалкая мечта о совсем других переменах.

Крик подпольщика, что вся моя семья – самозванцы, прочно укрепился в сознании.

Карета поднялась на вершину круглого склона и остановилась у ворот замка. Колени дрожали, а живот свело. Мне снова предстояло надеть маску, которую я так устала носить. Карета медленно въезжала на королевскую территорию, и пока Мэви и Сив прилипли к окну, рука Легиона накрыла мою.

– Что тебя тревожит? – прошептал он.

Придорожный фонарь высветил его резко очерченный профиль и беспокойство на лице. Я переплела наши пальцы и крепко сжала его ладонь.

– Я как-то не вписываюсь в высшие круги Тимора. Все эти мучения кажутся такими неправильными.

– Ты не думаешь, что подпольщики должны ответить за свои деяния? – спросил Легион после паузы.

– Да, – пробормотала я. – Да, конечно. Любой, кто покушается на жизнь другого, должен быть наказан, но я так устала от бесконечной крови. Когда-то давно люди верили, что, если встречать инакомыслие переговорами, может быть, есть маленький шанс достичь согласия.

– Квинна Элиза, – Легион приподнял темные брови. – Уж не цитируете ли вы военные дневники Этты?

Я покраснела.

– Возможно, я читала их законы и военные указы. Возможно, я не со всем могу согласиться, но, возможно, нахожу большинство из них честными и справедливыми. Я просто пытаюсь сказать, что в Вороновом Пике не нашлось ни одного человека, даже до Зибена, который попытался бы выслушать подпольщиков и понять, почему они так нас ненавидят. – Я покачала головой, чувствуя себя полной дурой. – Говорю же, я не гожусь в королевские особы.

Легион не стал меня ни в чем разубеждать. Кажется, он был немного сбит с толку, и я пожалела, что не могу прочесть его мысли. Он пожал мою руку напоследок и отпустил, когда карета остановилась перед крепостью.

Воронов Пик действительно ею был.

Стены из камня и черного дуба, обитого железом, окружали насыпи и ряды частокола. Замок был разделен на шесть главных построек: одни тянулись по земле, другие возвышались в три этажа. Все они соединялись переходами. Стены с редкими огнями за грубыми железными решетками давили своей массивностью и громоздкостью, а каждое здание венчала башня, набитая вооруженными до зубов стражниками.