Книга Ночь масок и ножей, страница 52 – Л. Дж. Эндрюс

Все это заняло бÓльшую часть дня, а теперь они с гильдией меня запирали. Мне не нравились секреты, а у них их было не счесть.

– Если вы что-то планируете, то я тоже должна там быть. Нам пора начинать поиски.

– А с чего ты решила, что мы их уже не начали?

Ответа у меня не было.

– Не забудь, что я тебе сказала: эта гильдия – часы, – продолжала Това. – В них есть детали, и ты поможешь нам с этими деталями, когда придет время. А пока учись всему, чему можешь, чтобы не сгубить всех нас, и сиди смирно. Ты всегда рвешься вперед, но в таком деле нужны точность и терпение.

– Может, у Хагена нет времени на наше терпение.

– А если кинемся не глядя, то он умрет. Думаешь, ты одна переживаешь? Гуннар – наш брат-Крив, а эта цель – его отец. Братьев у человека бывает много, но вот отец у них всех только один.

Я прислонилась к стене. Еще один Крив, с которым мне предстоит поговорить. Гуннар. Мой вроде как племянник. Он смотрел на меня, как на заразную болезнь, но, казалось, был не против ее подхватить, чтобы лучше понять.

– Сидеть здесь кажется мне неправильным, – сказала я.

– Думай как хочешь, но я не обязана тебя впечатлять. Ты попросила нас сделать работу, и мы сделаем ее по-своему. Я вернусь.

Дверной замок щелкнул, и я осталась одна.

Я подчинилась – на какое-то время, – но, когда Това не вернулась, меня охватило беспокойство.

Из-под клапана моей сумки торчал пучок пряжи. Я и забыла об Асгере. Слезы затуманили мой взор, когда я схватила лошадку из грубой ткани. Кусочек меня сломался, превратился в нечто шершавое и заостренное. Подушечки пальцев пробегали по лишившемуся пуговицы глазу, по гриве из пряжи.

Когда-то эта игрушка была утешением, позволяла воображать мальчика, которого я потеряла. Теперь же она стала жестоким напоминанием о том, что тот мальчик вырос убийцей.

Я не хотела иметь с ним ничего общего.

Вытерев глаза, я сунула Асгера за пояс и поспешила к двери, держа в руке отмычку из рыбьей косточки. Бессмысленно, потому что я лишь раз дернула за ручку – и дверь распахнулась.

Това даже не закрыла задвижку.

Я высунула голову в тускло освещенный коридор, посмотрела в одну сторону, затем в другую и лишь потом шагнула наружу, убедившись, что Кривов там нет. Где-то среди развалин звенели смех, проклятья и пара народных песен, которые тянули пьяные голоса.

Так вот, значит, какая эта страшная гильдия Кривов. Пьянчуги, которые проводят время, распевая саги давно почивших поэтов, когда луна стоит в зените.

Гильдия беспомощных дураков с ножами. Ничего больше.

Коридор был длинным и сводчатым. Где-то в темноте размеренно капала вода, и каждый вдох приносил с собой густую сырость. Мои пальцы сжались вокруг рукояти ножа Товы, когда дорога свернула к колодцу, запятнанному тенями от маленького огонька.

Там, где ожидала найти пустоту, я вдруг врезалась в чью-то твердую спину. Из моего горла вырвался отрывистый, словно чужой звук, а лицо бросило в жар от стыда. Кем я была: альверкой-аномальщицей, которая лишь пару дней назад поставила Хоба-Уличного-Торгаша на колени, или же хнычущей девчонкой, боящейся темноты?

Когда глаза подстроились и разглядели лицо мужчины, предвкушение и капелька нервозности заставили пульс колотиться в голове.

– Гуннар. Вы вернулись.

Молодой Крив смотрел на меня с подозрением, но, если я не ошибалась, в его взгляде была и какая-то тоска.