Книга Танец королей и воров, страница 110 – Л. Дж. Эндрюс

Большим пальцем Малин провела по моему мизинцу. В ее глазах виднелся странный печальный блеск, и я все понял. Она заберет последние воспоминания Сигурда. Пусть это и будет больно, но жестянщик был ключом к тому, что здесь на самом деле сегодня произошло.

Мы нашли приют в темной роще елей и осин. Это было укромное место, здесь у нас было время составить план. Я не мог избавиться от чувства вины. Во-первых, за то, что не защитил Сигурда так, как должен был. Во-вторых, за его жалкий погребальный костер. Нам пришлось работать быстро, и мы сожгли его в яме, едва ли достаточно большой для козла.

Малин закончила раскладывать последние бутоны полевых цветов вокруг камня, который положила возле его праха.

– Надеюсь, ты займешь мне местечко за столом богов, чтобы мы могли однажды обменяться грязными историями, друг мой.

Я сжал в ладони кожаный мешочек, наполненный костяной пылью. Сигурда лишили жизни слишком рано. Он не заслуживал смерти. Первым же делом Малин отняла его мизинец и заставила Никласа помогать ей перетереть его в пыль.

– Так я продлю ему жизнь, хоть ненадолго, – сказала она мне.

Малин тут же использовала костяную пыль, чтобы подтвердить рассказ Ходаг. Черный Дворец установил контроль над руинами. Сигурда схватили на улице после того, как его поймали на разговорах о воровке памяти возле доков. Какой-то эликсирщик своими сыворотками развязал ему язык и вытянул правду о нашей связи, и они пытали его, но этого было недостаточно, чтобы сломать жестянщика.

– Он так нас целиком и не выдал, – с гордостью сказала Малин. – Он боролся с сыворотками и так им и не рассказал, куда мы направились. Его убили из-за его преданности.

Я с усилием сглотнул. Если честно, я жестянщика недооценивал. Я знал, что сердцем он немного бунтарь. Он ценил Малин, но я не думал, что он покажет себя человеком из камня и стали, когда клинки вопьются в его кожу.

Мы могли отомстить за него. Пусть он и заслуживал гораздо большего.

Малин отошла назад, и я опустился на колени возле камня. Я ничего не сказал. Слов не находил. Но я прижал руку к холодному камню. Молчаливая клятва в том, что смерть его будет ненапрасна.

Никто, запертый или пострадавший в стенах Фельстада, не останется без правосудия, оплаченного кровью и костью наших врагов.

Лука никак не успокаивался. Чем дольше он думал о той истине, что Дагни и его сын были заперты в Фельстаде, учитывая историю страданий Дагни, тем сильнее он впадал в опасную импульсивность. По моей просьбе Никлас напоил его сонными травами, которые утихомирят его по крайней мере до завтрашнего полудня.

Пусть он лучше спит и дышит, чем ускользнет из поля нашего зрения и в одиночку примется штурмовать стены Фельстада, где ему и вырежут сердце.

Слушая, как он тихонько храпит, я спиной вперед выбрался из накрытой мехами лачуги, которую мы соорудили, чтобы Лука мог отоспаться.

– Как он?

Застигнутый врасплох, я ухватился рукой за меч, висящий на поясе, и расслабился, лишь осознав, что это Элиза. Королева смотрела на спящего Луку с долей сочувствия.

– А как бы ты себя чувствовала?

Элиза усмехнулась:

– Ты же знаешь, какой я была, Кейз. Разве мы встретились не тогда, когда я была в пучине отчаяния?

– Это так. – Я сложил руки поперек груди. – Лука получит столь нужный ему отдых, но, как и все мы, не найдет покоя, пока его семья не будет в безопасности.