Книга Танец королей и воров, страница 142 – Л. Дж. Эндрюс

Только тут я заметила серебряные обручи, валяющиеся на полу.

Това и Раум помогали Стигу и другим воинам, которых жестоко избили. Если честно, я уже почти ожидала, что все они мертвы.

– Да малость попытали, вот и все, – сказал Стиг, морщась, после того как Раум помог ему встать. – Сохраняли нам жизнь, потому что хотели, чтобы мы выдали им наши планы. Типичная, глупая надежда. Как будто мы бы отвернулись от нашего треклятого короля.

Дагни зарыдала, когда Вон прыгнул в ее объятия. Она гладила его по волосам и целовала грязные щечки.

Я одну ладонь положила на щеку Ханне, а вторую – Эшу.

– Мы будем пробиваться наружу. Держитесь рядом, используйте месмер, используйте клинки. Должна вам сказать, если увидите Северного Короля, пока что к нему не приближайтесь.

Эш нахмурился:

– Но…

– Эш, – перебила я. Он был очарован Валеном, поэтому, скорее всего, считал короля своим царственным другом и явно захочет ему помогать. – Ты должен меня в этом послушаться. Мы скоро все объясним.

Мальчик поджал губы, но кивнул:

– Как скажешь, Мал.

Ханна потянула меня за руку и показала в дальний угол. Она повела пальцами, говоря на своем языке слово «мальчик».

В тенях калачиком свернулся ребенок; руками он прижимал колени к груди. Боги. Я почти и забыла о сыне Торвальда. Его глаза были такого же удивительного рубинового цвета, как и у его отца, но в центре было больше бурого золота. У его ушей были острые кончики, а когда я протянула к нему руку, он зашипел.

Его приподнятая губа обнажила два крохотных заостренных клыка.

Имя. Как там его треклятое имя? Чертов Торвальд нам его не назвал.

– Я отведу тебя к отцу.

Морской фейри выглядел больным. Его кожа была не такого цвета, как у Торвальда. Скорее рыжая, почти бронзового оттенка, а вот губы потрескались. Хлопья плоти высохли и отслаивались с его щек и рук.

– Ему нужна вода, – сзади ко мне подошел Стиг.

При взгляде на Стига острый взгляд мальчика смягчился, словно он смотрел на что-то безопасное. Уютное.

Он доверял этому воину.

Я шагнула назад:

– Он пойдет с тобой. Ты сможешь его нести?

Руки Стига покрывали синяки, а из открытых ран сочилась кровь. Одно запястье казалось сломанным, но он все равно опустился на корточки.

– Эрик, помнишь, я говорил, что мой народ придет за нами? Нам нужно уходить. Ты слишком долго пробыл на суше, мальчик.

Эрик колебался. Он был такой маленький. Не старше четырех или пяти лет, и страх в его глазах новой раной пронзил мою грудь. Несколько мгновений спустя он протянул Стигу ручки.

– Боюсь, я не смогу тебя понести, – признался Стиг. – Ножка все еще болит?

Эрик отдернул руки и кивнул.

Стиг оглянулся на меня, затем снова повернулся к мальчику:

– Верь Королеве Малин. Она тебя убережет.

Я робко улыбнулась мальчику и раскрыла руки. Он бросил на меня злобный взгляд. Но разве мы могли его винить? Его умыкнули с корабля, отделили от семьи, а затем измывались неделями. И все же, после еще одного успокаивающего взгляда от Стига, Эрик, пошатываясь, встал и похромал ко мне. Он позволил мне взять его на руки, и я обхватила его затылок, вынуждая спрятать лицо.

Наполненный яростью рык прозвучал, как по мне, слишком близко. Нужно было уходить.

– Пошли! – крикнула я всем, кто находился в комнате.

Те, у кого на руках не было детей, поспешили к двери. Кровь стучала у меня в ушах. Со всех сторон дым в коридорах сгущался, обращаясь в черный пепел. Пусть и раненый, а Стиг все равно шел впереди, вместе с Раумом и Товой.