Книга Второе высшее магическое, страница 151 – Юлия Жукова, Елизавета Шумская

Я с ужасом задумалась о том, что будет, ежели князь наш тишменский решит воевать со столицею? Мол, не удалось хитростью, удастся силушкой. Кого пошлют усмирять князя мятежного? Простых-то воинов вряд ли, опасен он, уж наверняка боевых чародеев. А их сподручней всего взять в Колдовском приказе… Хотя, если поразмыслить,у царя и помимо приказа их достаточно, но мало ли…

А ночью случилось страшное — княжий терем сгорел.

Причём так странно сгорел — ближников, дружину погребло, а вот люд простой, бабы да девки спаслись. Разве что княгиню не нашли. И что с князем да наследником стало, никто и не знает. Говорят, с неба чистого звёздного ударила молния, от неё и занялся пожар. Некоторые, правда, утверждали, что каких-то лиходеев после неё видели, да кто ж им поверит?

Тут я уж не выдержала и прорвалась в город. Никто в этот раз особо и не препятствовал. Видно, не до меня стало. Думала, найду Быстрова, порасспрашиваю, но наткнулась на Малинку. Она меня к себе в гости затащила и там рассказала интересное: неожиданно к купцам Тихоходовым, Жаровым и Глазуновым наведались дружинники царские. Глав семей да помощников увели, лавки опечатали, дома обыскали.

— Хоть без боевых белок обошлось, — хихикнула Любава.

— А жаль, — вздохнула я, подозревая, что с одной такой лично знакома.

После пожара в тереме да арестов в городе настала тишина какая-то зыбкая, непонятная. Словно все затаились, прислушиваясь — не грянет ли ещё что. Я оставалась в Школе, но на душе скребло кошкой. Уроки у нас то были, то не были, учителей всех на подлог проверяли, и оттого многовато времени мне отпустили на размышления. А мысли мои все к одному тянулись, и чтобы не сохнуть, аки барышня лубочная, по кавалеру, перебирала я в уме все события да разгадки.

И зацепилась моя мысль за слово одно. Жарлички. Печки Жаровых. Зачем они там стояли, где злодеи непотребства свои творили? Не для тепла же — сколько их надо-то? Может, на них травы сушили или варили чего? Да опять же, многовато… Если только жарили или прокаливали…

Тут вспомнила я о соли чёрной, о которой все судачили после арестов. Дескать, нашли там её сундуки целые. А ведь ежели я из будущего своего прошлого помню правильно, чёрная-то соль — то спорынья мертвецкая. И воняет она для чародеев похлеще тухлой рыбы, не ошибёшься. Ежели бы на княжеских землях её держали, вся Школа бы учуяла.

А что ежели печки-то для того и нужны были, чтобы спорынью прокалить? С другой какой солью слыхала я о методе подобной. Она оттого свойства немного теряет, но зато и не смердит более. И вот это тогда любопытственно получается: Жаровы-то небось знали, для чего печи подгоняли.

Мысли эти надо было куда-то пристроить. Оно, конечно, Яросвет и сам не дурак, уж небось на Жаровых насобирал улик, и неча мне соваться. А с другой стороны, мало ли как там, знавала я о таком, что и описки достаточно бывало, чтобы суд повернуть. Вот и подумалось мне — пока Яросвет по столицам дело своё доказывает, надобно мне хоть до нашей местной управы донести сведения.

Ну и пошла.

В управе царила суета похмельная после всех событий. Меня принял чиновник незнакомый, сухопарый, в пенсне, как у Груни раньше. За важным столом сидел в светлице просторной — а я-то думала, такая только старосте положена. Его-то я не видала, а к этому меня паренёк направил, постучалась я и вошла, а он как раз бумаги на столе перебирал. Стала излагать соображения свои про жарлички и чёрную соль, стараясь говорить уверенно, как на уроке. Ждала, что меня поднимут на смех или за дверь выставят.