Книга Второе высшее магическое, страница 29 – Юлия Жукова, Елизавета Шумская

Когда руны подсохли, я оглядела запястья. Замечательно:живопись мою невооружённым взором не увидишь, а магия не даст им стереться или смыться, пока я того не дозволю.

⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡

Следующее занятие у Правдослава Яромировича я прямо предвкушала. Еле дождалась своей очереди. Даже благосклонно выслушала его советы, держа понимающую мину.

Прикрыла глаза, как велели, подождала пару мгновений для особенного впечатления. И вот тогда-то щёлкнула пальцами обеих руками, про себя шепнув слово чародейское. Подчиняясь жесту и моей воле, по всей комнате разлетелись десятки золотистых, полупрозрачных бабочек. Запорхали вокруг людей, трепеща крыльями, танцуя, сияя и осыпая сверкающей пудрой, которая тут же исчезала.

Я же с довольным видом оглядывала лица зрителей. Да так увлеклась, что забыла спрятать запястья, открывшиеся в момент чародейства. А как вспомнила, так быстро-быстро их одёрнула. Однако поймала взгляд Груни, которая явно заприметила сияющий узор рун, пока остальные на бабочек пялились.

— А для какой они цели? — наконец спросил Правдослав Яромирович.

— Ни для какой, — пожала я плечами. — Красота в чистом виде. В детстве представлялось…

— И правда красиво… — кивнул учитель и дал какие-то советы, как добавить бабочкам пользительности.

Я кивала, но особо не слушала. Бабочки потихоньку исчезали, и вдруг стало жалко. Безделица вроде как, но какая же радостная. Вот бы и правда научиться создавать что-то такое же одним только желанием да волшебством… Ну да ладно, главное, своей цели я добилась. Никто теперь не сможет сказать, что я не справилась.

После занятия на выходе меня поймала Груня, посмотрела растерянно и произнесла:

— Вель, это же жульничество.

— Не, подружка, это военная хитрость.

За обедом Груня всячески выражала в мою сторону неодобрение. Вкупе с тем, что я сама не была в восторге от того, как выкрутилась, настроение стремилось в подпол. Я ажно узнавала все мрачные мысли, что раньше приходили ко мне, когда отваливался богатый заказчик или Колдовской приказ шарился в окрестностях. Но теперь у меня новая жизнь, и старым печалям в ней не место, а потому я решительно пересела к Груне под бок и пихнула её локтем, привлекая внимание.

— Слушай, Груня, нам с тобой несколько лет в соседних комнатах жить. Если у нас спор возник, то давай его сейчас отспорим, иначе жизнь наша будет, как у квашеной капусты, под гнётом.

Груня была девицей разумной, а потому, хоть и надулась, но на разговор пошла.

— Нечестно это, магию подделывать.

Я так-то и сама чувствовала, что нечестно, но так и колдовать без грамотки нечестно, а ничего, жила как-то. И никто, кроме меня, не пострадал. Иль, может, то, что у кого-то душечары выходят, в у кого-то нет — это честно?

— А кому плохо-то от того? — нашлась я.

Тут Груне и ответить-то было особо нечего. Нас учителя оценивали каждого за его заслуги, а не по сравнению с другими, и больше один отличником иль меньше, им было всё едино, так что ничьих оценок я не крала. А что догадалась до скорописных рун — так это само по себе награды заслуживает, как по мне. Я вот что-то не припомню такого даже в будущем.

— Ты всех за нос будешь водить, а как понадобится всерьёз — применить не сможешь. Выходит, сама подставляешься, — высказалась наконец Груня.

— Так, милмоя, коли я себе яму рою, тебе-то что за печаль? — хмыкнула я. — Кабы ты переживала за нас, соседушек, дала бы лекции списать, а раз не даёшь, так чего напускное строить?