Онлайн книга «Второе высшее магическое»
|
— Так это, от батюшки с матушкой бы укрыться… Авось издалече кто меня возьмёт да и увезёт. А батюшка прижимистый, ни в жисть на дорогу не раскошелится. Нуто в её случае и правда к лучшему, а я же со своими ещё помириться чаяла. Вот хорошо бы избранник мой им по нраву пришёлся, авось успокоились бы на мой счёт да признали, что и я правильный выбор делать умею… Вечорню собирал чародей Авсей Голенищев, что у нас в Школе третий год уж учится, благо дом у его семьи тут же в городе, от главной улицы всего ничего пройти. Дом как дом, не низок, не высок, при нём хозяйство небольшое и баня. Вот в баню-то все и набились, потому как не станут же почтенные горожане молодёжь на вечорню в свой дом пускать. Я как-то и позабыла, что так люди делают. В прошлой-то жизни я о вечорнях только в пересказах слышала, а потом уж меня приглашали в дома знатные и беседы вели по гостиным да кабинетам мудрёным, а тут, понимаете — баня! Маленькая да натопленная по-чёрному, с дымком. Не как для мытья, конечно, а просто от холода, всё ж середина осени уже. Но вышло именно так, как я боялась: набились мы в неё, как селёдки в бочку, надышали. Уж сзади по шее пот покатился из-под косы, да и у парней, гляжу, лбы блестят, а над верхней губой капли собираются. — Велька, не спи! — пихнула меня в бок Малаша и глазами куда-то в угол показала. А там надо же! Ждан с Любомыслом сидят, солнышки наши. Один чёрными глазами так и зыркает, словно прямо сквозь сарафан всё видит, а другой развалился, голову запрокинул и из-под прикрытых век на нас посматривает, будто дела ему нет. А кабы не было дела, не пришёл бы, так ведь? Авсей, заводила наш, тоже приятелей притащил: однокашника своего да двух городских ребят, вовсе не чародеев, а из служилого дворянства. Девицы же, кроме нас, ещё три пришли: две постарше из Школы, а третья — наша староста Милада, у которой мы все расписание уточняем. И вот сижу я, вид томный делаю, а у самой уж спина мокрая, да и от парней не таволгой пахнет, а тут ещё Авсей из дома горячие кулебяки принёс. С рыбой! Румяные такие, бока масляные, а возмёшь кусок в руки — начинка с боков сыплется, и всё на юбку нарядную, да и руки потом в масле… И дух, дух рыбный колом стоит. — А окошко-то открыть нельзя ли? — не выдержала я, приметив у Ждана над головой ставенку малую. Он задрал голову, но открывать не стал. — А мне нравится, когда девицы от жара распалённые, — заявил. — Румяные да горячие, чтоб полыхали! Малаша захихикала,а я вот как-то не оценила. — Ну что же, — Авсей хлопнул в ладоши. — Перво-наперво нам бы познакомиться всем, а то лица новые… Вот, Ждан, раз уж ты начал, так рассказывай. Тот приосанился и как пошёл расписывать: — Девицы мне нравятся дебелые, да не слишком, да чтобы кожа белая была без отметин, такая, знаете, сахарная, чтоб сосудики просвечивали! А косы золотые либо уж чёрные, что вороново крыло, а глаза при том светлые… Я соскучилась на первых же словах, еле дожила до окончания. Вот только после слово Любомыслу передали, и если Ждан говорил о девицах, то Любомысл всё больше о себе… И в этом-то он хорош, и в том удалец, и в деревне-то у него всякая красавица только о нём и мечтает, и даже княжеская дочка ему, мол, намёки делала. Справа от меня Углеша ахала, слева Малаша поддакивала, а я чувствовала себя такой старой каргой, жизнью закалённой, что аж стыдно стало. |