Книга Неисправная Анна. Книга 1, страница 141 – Тата Алатова

— Трудно вам было, наверное, — с притворной кротостью опускает глаза Ксюша.

Архаров торопливо прячет улыбку и командует:

— Григорий Сергеевич, Пётр Алексеевич, забирайте дело клерка. Андрей Васильевич, Виктор Степанович, как долго вы намерены возиться с кредитными автоматонами?

— Так ведь ищи ветра в поле, — вздыхает Бардасов.

— Поднимайте жандармов, городовых, филеров, устраивайте засады.

— Есть устраивать засады, — приободряется Бардасов, которому это дело наверняка надоело еще больше, чем Архарову.

— У кого городская хроника за ночь?

— У меня, — Прохоров достает из кармана несколько листов, тщательно их расправляет. Аннасидит как раз за его плечом и легко может прочитать: «05.55. Дежврач склян. Бр. в бесп. Кременчуг., 5. Изым. для освид.»

Экая тарабарщина. Однако старый сыщик читает легко:

— Драка, драка, кража, бродяга… Хм, а вот смешное: скандал в женском монастыре. Некий пьяный господин пытался взять его штурмом.

— Перепутал Карповку с Гороховой? — ухмыляется Бардасов.

— А что на Гороховой? — тут же спрашивает Петя. Прохоров смотрит на него так выразительно, что даже Анна понимает: речь идет о барышнях самого публичного свойства.

Она так старается дышать глубоко, что начинает сопеть Прохорову в затылок.

— Простите, — тут же спохватывается он, — шуточки у нас изрядно просолились.

— Фамилия дебошира указана? — уточняет Архаров.

— Некий Ярцев.

Это отзывается в затылке Анны колокольным тягучем гулом, чтобы тут же перепрыгнуть в зловещую капель: Яр-цев. Яр-цев.

Прыг-скок. Прыг-скок.

Первый Новый год, когда из коробок не достали стеклянные шары и бусы. Первый день рождения, когда забыли про твой подарок. Мама ушла, папа занят. Аня бредет босиком по огромному пустому дому и пугается каждого шороха.

— Что же, думаю, всем понятно, что делать, — Архаров резко сворачивает совещание.

— А кто придет вместо Бориса Борисовича, уже известно? — не выдерживает Бардасов.

— Позже, Андрей Васильевич.

Все покидают кабинет. Анна тоже поднимается, оцепенелая, замедленная, делает шаг и забывает, куда и зачем идет. Петя оглядывается на нее с недоумением, но Прохоров бесцеремонно выпроваживает его из кабинета. Дверь закрывается, и Анна внимательно ее разглядывает. В самом углу краска облупилась, обновить бы надо.

Мать сбежала с офицером Ярцевым, но ведь у него было какое-то имение… В Туле, кажется. Зачем он в Петербурге? Зачем дебоширит на Карповке?

Боже, какая несдержанность. Разве мужчинам не полагается молчать о своих чувствах?

— Скорее всего, он кукует в арестантской в Аптекарском, — раздается рядом чей-то голос. Чей? — Если хотите, мы можем навестить его… думаю, у вас есть на размышления суток трое. Хотя и позже тоже — уж теперь мы этого Ярцева не потеряем.

— А я хочу? — Анна поворачивает голову и смотрит прямо на Архарова, но всё равно не видит его. Ей не нравится, что всё слишком расплывчато, приходится часто моргать.

— Анна Владимировна,если занозу не выдернуть, рана так и будет гноиться.

— За-но-за, — повторяет она. С ней теперь это бывает: она забывает значение знакомых слов. — Вы поедете со мной, Александр Дмитриевич?

— Постараюсь выкроить время, — в его голосе непонятная ирония, но Анне не понять ее. — Предупредите меня, когда будете готовы…

— Сейчас, — решается она — как с обрыва. Коли думать, ни на что никогда не отважишься. Поэтому — не думать. Просто делать… хоть что-то.