Книга Неисправная Анна. Книга 1, страница 55 – Тата Алатова

Этот довод для Анны выглядит весомым, потому что Соловьёв действительно взял и помер, а мог бы и выжить, если бы вовремя снял пропитанную ядовитыми красителями рубаху. Получается, что сыщики недоглядели. А если подобные пружины завтра выйдут из строя в других хранилищах — получится, что недоглядела Анна.

Она вдруг цепенеет: неужели от ее решений теперь зависят чужие жизни? Как же так вышло, коли она о себе самой позаботиться не умеет? Разве можно вынести подобную тяжесть и не надломиться?

— Что я тут делаю? — спрашивает она, не столько надеясь получить ответ, сколько искренне испугавшись. — Разве здесь мое место?

— Вот и мне любопытно, — охотно подхватывает Прохоров. — Я ведь думал, вы первым делом перед отцом повинитесь. Владимир Петрович человек старой закалки, вы его имени лишили, высочайшего доверия… Но всё одно единственная дочь, простил бы, никуда не делся. А вы выбрали куда более трудный путь.

Она не выбирала, конечно. Архаров затащил ее в полицию за шкирку, не дав времени даже оглядеться по сторонам.

Свидание с Раевским достаточно надежный крючок, чтобы Анна не рыпалась. Или… она сглатывает горечь, торопливо отгоняет от себя едва слышный шепот: «А Ивана прости, ибо не ведал он, что творил, мнил из себя пророка, тать окаянный…»

Действительно ли она всё еще висит на этом крючке? Что будет, если Архаров завтра же разрешит новое свидание в Петропавловской крепости?

Анна не понимает теперь, что более стыдно и тяжело: мечтать о встрече с Иваном или отказаться от нее.

***

Голубев немедленно забывает о том, что Анна ему не нравится, как только Федя втаскивает в мастерскую тяжелый кусок металла.

— Система «Хильгер-Форбс», — радуется старший механик, спуская с макушки на переносицу увеличительные линзы. — Очень дорогая, я уж и не помню, когда работал с такой в последний раз.

Поразительно, с какой точностью онопределяет изготовителя, видя лишь барабан с пружиной. Сложно не признать: при всем своем скверном характере специалист Голубев отменный.

В четыре руки они осторожно разбирают устройство. Вмешательство начальства не мешает Анне, рядом с ним она чувствует себя увереннее. Он опытнее, а значит, риск ошибиться меньше. Очень уж не хочется уподобляться нерадивому Лыкову.

Тем более что мысли кружат посторонние, ненужные сейчас, мешают полностью отдаться делу. Стоит ли действительно появиться перед отцом? Знает ли он, что его дочь вернулась в Петербург? Или отвернулся от нее окончательно, не интересуясь даже, жива ли, не сгинула?

— Представляете, если Штернов ночью ограбят, — Петя крутится рядом. — Ведь хранилище открыто, отличный шанс. Вот будет фокус!

— Наш Пётр Алексеевич радуется преступлениям, как дитя малое, — ворчит Голубев, не поднимая головы.

Анна внутренне соглашается с Петей: могут и ограбить, если умудрились специально сломать пружину. Но она лопнула изнутри, а не снаружи! Нет, невозможно, чтобы купчиха Штерн занималась порчей собственного хранилища. Маргарита заверяла, что никто, кроме старухи, туда не заходил. А ну как соврала? Прохоров убежден, что все вокруг лжецы и мерзавцы, так что же теперь, никому не доверять?.. Так, глядишь, и сама превратишься в злобного цербера…

Анна сосредоточенно бьет зубилом по заклинившему шплинту. С глухим лязгом исковерканный узел барабана подается, освобождая лопнувшую пружину. Голубев ловко поддевает ее специальным крюком-съемником и переносит на деревянную плаху. Анна направляет на нее самую мощную лампу.