Книга Неисправная Анна. Книга 1, страница 57 – Тата Алатова

— Пётр Алексеевич, не позорьтесь, — едва не умоляет его Голубев, удрученный царящей в его мастерской ненаучностью. — Чтобы вызвать такую усталость металла, этой дурацкой бонбоньерке пришлось бы работать сутки напролет. Кто, интересно, сможет так долго торчать у чужого хранилища с конфетницей в руках?

Петя смущенно краснеет, но поздно, его слова уже прозвучали. Для Голубева это чепуха, а для Анны — внезапная, ослепительная вспышка.

В ее сознании, как зубья шестеренки, сходятся два непреложных факта.

Щелк: резонатор Быкова украден.

Щелк: для усталости металла требуется длительное воздействие.

— Виктор Степанович… — шепчет она и даже хватает старого механика за рукав, будто он вот-вот убежит от нее, — а что, если преступнику и не нужно было стоять снаружи?

— Объясните, — требует Голубев, даже не замечая этакой фамильярности.

— Что, если бонбоньерку занесли внутрь и оставили там?

В мастерской воцаряется гробовая тишина. Даже Петя замирает, понимая, что случайно наткнулся на что-то серьезное.

— Подумайте, —Анна говорит быстро, с жаром, складывая кусочки в единую картину. — Резонатор мал, замаскирован под бонбоньерку. Его можно пронести куда угодно. Что, если вор… или убийца… под видом гостя, слуги проник в дом и оставил устройство в самом хранилище? Нет, невозможно, ключи у Густава и хозяйки дома, хранилище — не проходной двор. Что, если сама купчиха Штерн занесла бонбоньерку туда? Ну подарил ей кто-то, что такого! Я видела обертки от конфет, а где конфеты, там и конфетница!

— Выходит, устройство тихо, незаметно вибрировало часами или даже сутками, пока пружина не развалилась от движения, — говорит Голубев. — Купчиха вошла внутрь, и всё, пружина не выдержала. Значит ли это, что мы имеем дело с технически безупречным убийством?

— Которое готовили заранее! — восклицает Петя восторженно.

Голубев больше не спорит. Устало трет глаза.

— Да меня сыскари живьем сожрут, коли я представлю им такую дедукцию. Нет, Анна Владимировна, вы как знаете, а я со столь дерзкими идеями к Архарову не сунусь.

— Зачем к Архарову? — пугается она. — Мы тихонечко всё доложим Григорию Сергеевичу, он ведь оба дела ведет!

— И куда вас потащит Прохоров? На ковер к Архарову. Нет, нет, вы молодая, суетливая, ступайте сами. У нас с Петей вон кассовые аппараты на экспертизе.

— Хорошо, — всё еще пытается увильнуть Анна. — Я тотчас же сажусь за отчет…

— Вы тотчас же несетесь наверх! До бумаг ли, когда дело идет об убийстве! Обыск в доме Штернов нужен, другая классификация дела, да и Озеров пусть еще раз купчиху осмотрит, пока не закопали. А бумаги уж после, когда все разбегутся убивца искать!

И Анна неохотно выходит из мастерской, бредет по лестнице. Поднимут ее на смех, прав Голубев.

***

Кабинет сыщиков по обыкновению нараспашку. Приятного Бардасова нет на месте, а вот неприятный Лыков тут как тут.

— Младший механик Аристова, — преувеличенно дружелюбно скалится он — и делает это столь скабрезно, будто к ним в гости пожаловала падшая женщина.

— А я Григория Сергеевича ищу, — тут же сообщает Анна настороженно.

— Так на допросе, у него там вроде как университетское старичье с утра еще настаивалось…

И ей снова дурно от полицейской безжалостности: заставить так долго ждать уважаемых людей, намеренно!

Анна отступает назад, не желая здесь оставаться. Она подождетв мастерской, пока Прохоров освободится.