Книга Тень Гидеона. И вечно будет ночь, страница 61 – Люсия Веденская

— Аделин… — его голос сорвался. — Что ты…

— Тсс, — она провела пальцем по его губам. — Ты всегдавластвовал. Всегда держал все под контролем. А теперь — моя очередь. Эта ночь — моя.

Она опустилась на колени между его ног, провела языком по внутренней стороне бедра. Его дыхание сбилось. Он дернулся, но путы держали крепко.

— Хочешь, чтобы я продолжила? — ее голос был шелковым, едва слышным.

— Черт, да, — прохрипел он.

— Тогда скажи: умоляю.

Он замер. Его гордость пока держалась.

Она укусила бедро — совсем рядом с пахом. Не до крови. Но так, что он застонал, выгибаясь под ней, теряя самообладание.

— Аделин…

— Скажи, — ее глаза сверкали. — Или я уйду. Оставлю тебя связанным, с этим голодом, этой жаждой — и ты не сможешь ни взять, ни отдать.

Он смотрел на нее, сжав зубы. Мгновение — вечность.

— Я… прошу, — хрипло. — Умоляю. Не останавливайся.

Она улыбнулась — торжествующе. Приняла его жертву. И в тот момент стала не просто женщиной, не просто любовницей. Она стала хозяйкой его жажды. Той, кто может насытить — или оставить умирать от желания.

Когда она склонилась вновь, касаясь его губами, пальцами, телом — это уже было не подчинение. Это было обожествление. Потому что он принадлежал ей. До последней капли. До последнего стона.

Он все еще был связан. Его руки натянуты вверх, грудь тяжело вздымалась. На коже — следы ее прикосновений, укусов, поцелуев. Он ждал — и не знал, чего.

Аделин встала с кровати и подошла к своей одежде. Изнутри плаща она достала маленький футляр — старый, бархатный, потертый. Открыла — и на ладонь легла тонкая цепочка. Серебряная. Чистая. Слишком чистая для него.

— Аделин? — голос Гидеона дрогнул от легкого страха от предвкушения.

— Я принесла это не случайно, — сказала она тихо. — Ты всегда брал меня как хищник. Жестко. Больно. А теперь… дай мне сделать то же самое. Но по-своему.

Он не ответил. Только медленно кивнул. Одобрение. Согласие.

Аделин подошла ближе. Присела над ним, провела цепочкой по его груди. Серебро зашипело. На коже остался красный след, будто от ожога, но он тут же начал исчезать — не рана, а память о ней.

Он стиснул зубы, напрягся. Его мышцы вздрагивали под каждым касанием.

— Ты выдержишь, — прошептала она. — Я знаю.

Она вела цепочку ниже. Медленно. Нежно, но без пощады. Соски, живот, бок — каждый ожог вызывал судорожный вдох, глухое рычание. Но он не умолял.Не злился. Он принимал.

— За каждый твой укус, — шептала она, касаясь его внутренней стороны бедра, — за каждую каплю моей крови… — цепочка оставила узкий, тонкий след чуть выше колена, — за все, чему ты меня научил.

Он застонал. Его бедра дрогнули, связанное тело выгнулось к ней.

Он дрожал под ней — вся его сила, вся древняя мощь вампира оказалась связана кожаными ремнями и ее прикосновениями. Аделин медленно провела пальцами по следу ожога, оставленному серебром, едва касаясь — и его бедра дернулись в ответ, словно тело уже не подчинялось разуму.

— Ты такой чувствительный, — выдохнула она, — едва ли не таешь от одного моего прикосновения.

Она не торопилась. Цепочка скользнула у него между ног, туда, где желание уже стало пыткой. Он застонал, срываясь на хрип. Слишком близко. Слишком мало.

— Аделин… — хрипло, с надрывом. — Пожалуйста.

— Пожалуйста что? — она провела губами по его животу, оставляя влажный след, обвивая языком его пупок. — Говори, Гидеон. Я слушаю.