Книга Тень Гидеона. И вечно будет ночь, страница 63 – Люсия Веденская

— Я твой, — выдохнул он. — Всегда был. Всегда буду. Делай, что хочешь. Только… не останавливайся.

Ее ногти вонзились в его нежную кожу. Он застонал — не от боли, а от слишкомдолгого предвкушения, превращенного в пытку, растянувшегося в бесконечность.

— Нет, — сказала она ласково, почти с жалостью. — Я не собираюсь тебя щадить.

И тогда ее рот накрыл его член. Это стало последней каплей.

Он зарычал, срывая с себя кожаные путы — не из ярости, но из переполненного желания, которое больше не мог сдерживать. Металлические застежки разлетелись в стороны, и в следующую секунду Гидеон оказался над ней.

Аделин не испугалась — наоборот, выгнулась, словно подставляя себя, словно именно этого ждала от него все это время.

Он перевернул ее на живот, но не сорвал с нее полупрозначное платье — оставил тонкую ткань на ее теле, как символ той тонкой грани между дозволенным и запретным. Пальцы скользнули по ее спине, вниз, по бедрам, чуть приподняли подол, обнажая ее. Он видел ее дрожь, чувствовал ее нетерпение.

— Ты знала, что все закончится так, — прошептал он ей в ухо, дыхание обжигало.

— Я хотела этого, — прошептала она в ответ.

Он вошел в нее медленно, глубоко, чувствуя, как ее тело принимает его без остатка. Она застонала, уткнувшись лбом в подушку, пальцы судорожно сжимали простыню. Его ладони обхватили ее бедра, притягивая ближе, как будто он боялся потерять с ней контакт хоть на миг.

— Ты не представляешь, как долго я ждал этого, — голос дрожал. — Не просто тела. А вот этого — когда ты станешь моей. Совсем.

— А если я уже? — ее голос был едва слышным, но в нем — огонь. — Возьми все. Без остатка.

Он двигался в ней с силой, но не жестоко — как кто-то, кто слишком долго терпел и наконец позволил себе быть настоящим. Их дыхание сливалось в едином ритме, их стоны смешивались, и каждый толчок отзывался внутри нее волной удовольствия, разогнанного до предела.

Он склонился над ней, целуя ее шею, плечи, чувствуя, как ее тело дрожит, принимает, зовет. Аделин обернулась, чтобы поймать его взгляд — в нем было все: желание, боль, любовь, страх потерять.

— Ты моя, — выдохнул он, прижимая ее к себе. — До последней капли. До последнего вздоха.

И она ответила только одним движением — подалась ему навстречу, полностью, без остатка, будто отдавая не только тело, но и душу.

Вечерняя тишина замка была нарушена только звуком шагов, и вот она сидела за длинным столом, по обе стороны которого мелькали слуги, почти не обратившие внимания на ее присутствие. Весь этот роскошный антураж — золотая посуда, бархатные ткани и тяжелые свечи, освещающие темные уголки — не приносил радости. Она ощущала, как холодный взгляд Гидеона, хотя его рядом не было, все равно окружает каждый предмет в комнате. И тем более — людей.

Завтрак был для нее всего лишь мимолетным воспоминанием, не оставившим никакого следа в душе. Но ужин… Ужин был особенным. Пища, казавшаяся столь притягательной для обычных людей, ее больше не волновала. Странное чувство отвращения к этому «человеческому» едва ли не сочиняло кости ее собственного тела.

Слуги наполнили ее тарелку и исчезли, не задавая лишних вопросов. Все шло по тому же сценарию — их лица почти не выражали эмоций, и их действия казались механическими, будто они не просто подчиняются, но и не живут здесь по-настоящему.