Книга Тень Гидеона. И вечно будет ночь, страница 82 – Люсия Веденская

— Не сдерживай меня, — ее голос стал мягче, но по-прежнему полон решимости. — Я знаю, как можно управлять властью. Я больше не буду ждать.

Гидеон, наконец, слегка наклонил голову, его губы изогнулись в легкой усмешке.

— Ты уже знаешь, как, — его голос был тихим, но уверенным. — И я не собираюсь тебя сдерживать.

Слова Гидеона не были утверждением, а скорее признанием ее нового положения. Она сама стала тем, кто не нуждался в чьем-либо одобрении или поддержке. Она, наконец, ощутила вкус власти, и это было восхитительно.

Аделин отступила от слуг, не отрывая взгляда от Гидеона. Она чувствовала, как эта новая сила течет в ней, переполняет ее, и теперь уже ничто не могло ее остановить.

Аделин провела несколько дней, утоляя свою дикую жажду кровью слуг в замке. Каждую ночь она выбирала нового, ловила их взгляд и ощущала, как хотя бы отголоски страха постепенно проникают в их тела, как сила охватывает ее. Она наслаждалась каждым моментом, каждым укусом, каждой вскрытой веной, которая даровала ей жажду мощи. Они были ее пищей, ее жертвами, и она — их госпожа.

Каждый вечер было одно и то же: она приходила в столовую или в маленькие комнаты, где жили те, кто не смел смотреть ей в глаза. Не все слуги были одинаковыми, и Аделин училась чувствовать их. Одни были сильными, с пульсирующими венами, которые обещали ей истинное насыщение, другие — слабыми, но их кровь тоже даровала ей чувство превосходства. Она могла пить до тех пор, пока не почувствует, что ее тело наполняется силой, а ее разум — безжалостной яростью.

Иногда ей казалось, что она может затмить саму ночь, поглощая все вокруг, оставляя пустоту и тень, как оставалась пустота в ее душе. С каждым укусом эта пустота заполнялась, но ее было еще много. Кого-то она оставляла в живых, кого-то убивала — и сам этот выбор приносил ей невероятное удовольствие.

Гидеон наблюдал за ней, как всегда. Он не вмешивался, не пытался остановить, но она чувствовала его взгляд, будто он был невидимым грузом на ее плечах. В его молчании было что-то осуждающее, но в то же время и подтверждающее ее новые границы. Он не держал ее на коротком поводке, как раньше, он был только наблюдателем, как и всегда, и ее это раздражало.

Но Аделин не могла остановиться. Вкус крови в ее устах, каждое ощущение, как теплая жидкость заполняет ее, позволяло ей быть собой — не прежней, слабой и смущенной, а госпожой в этом мире, властительницей ночи.

В одну из ночей, когда Гидеон все же вошел в ее спальню, Аделин была готова.

Она встретила его улыбкой — спокойной, почти дружелюбной, словно перед ней стоял давний знакомый, а не тот, кто однажды вырвал ее из жизни. Но в ее голосе, когда она заговорила, сквозил ледяной металл.

— Разденься.

Гидеон не ответил — только смотрел. Но подчинился. Плавно, без тени стеснения, он снял рубашку, затем остальное, не отводя от нее глаз.

— Ляг. Смотри на меня.

Он лег. Послушно. Как под гипнозом. Или — под властью. И смотрел.

Аделин расстегнуласвое платье медленно, как будто давала ему время прочувствовать каждое движение. Сбросила его с плеч, позволила ткани скользнуть по телу, оставляя только тонкие кружевные перчатки с шелковой подкладкой — странный жест, будто вызов. Или напоминание: ее руки — не для ласки.