Книга Город, который нас не помнит, страница 38 – Люсия Веденская, Катя Рут

— Привет, — сказал Лукас спокойно, словно только что вернулся из продуктового. На его лице не было ни капли волнения, только легкая усталость в плечах. В руках — портфель. Взгляд — совершенно будничный.

Эмми молча метнулась к нему, обняла крепко, с рывком, как будто боялась, что он может снова исчезнуть. Он чуть удивленно рассмеялся и приобнял ее в ответ, похлопав по спине.

— Эй, все в порядке. Правда.

— Ты не звонил, не написал... — Голос ее задрожал, но она тут же справилась с собой. — Я уже думала, что…

— Прости. — Он отстранился, заглянул ей в лицо. — Я просто решил не привлекать внимание.Да и… ничего страшного не случилось.

Он прошел вглубь квартиры, поставил портфель на стол и спокойно снял пальто.

— Он не пошел за мной, если тебе интересно. Свернул на параллельную улицу практически сразу. Мы, видимо, немного… разыгрались.

— Думаешь, показалось? — спросила Эмми тихо.

— Возможно. Или совпадение. Такое бывает в большом городе. — Он пожал плечами. — У нас просто слишком богатое воображение. Особенно у тебя, мисс журналистка.

Он подмигнул, но Эмми почувствовала укол. Что-то в его тоне — слишком легком, слишком безмятежном — не давало ей покоя. Она вспомнила, как этот мужчина стоял на противоположной стороне улицы, молча, будто ждал. И как Лукас тогда сразу сказал, что это преследование.

Что изменилось?

Но Лукас был здесь. Он вернулся. Он держал в руках портфель с дневником — завернутым, целым, их. Все, ради чего они пришли.

Подозрение — едва различимое, тонкое, как трещина на стекле — осело где-то в глубине. Эмми отогнала его, сжав кулаки. Сейчас не время.

— Я так рада, что ты вернулся, — сказала она наконец и слабо улыбнулась.

— А я рад, что ты дома. — Лукас потянулся к ее ладони и мягко сжал ее пальцы. — Ну что, распакуем настоящее сокровище?

Эмми кивнула. Сердце у нее все еще билось слишком быстро. Но теперь — от предвкушения.

Лукас оглядел квартиру, не спеша, как будто только что вошел в новую экспозицию современного искусства. Его взгляд скользнул по книжным полкам, покрывалу с кисточками, пустой чашке на подоконнике.

— Уютно, — сказал он с ленивой усмешкой. — Даже слишком. Никогда бы не подумал, что ты — «чай, плед, вечер с романтической книжкой».

— А ты что думал? — Эмми усмехнулась, скрестив руки на груди.

— Что-то ближе к скандальной биографии Кеннеди и бутылке дешевого красного, — отозвался он и бросил взгляд на лампу с кривым абажуром. — Но даже лучше, чем я ожидал.

Он не добавил, что именно ожидал. Эмми прищурилась, но промолчала.

Они устроились на диване, тесно, плечо к плечу, так, что между ними не осталось и сантиметра воздуха. Лукас разложил на коленях портфель и бережно извлек из него сверток: плотная хлопковая ткань, тщательно перевязанная простой ниткой.

Движения его были почти театральны — торжественно-медленные, с оттенком благоговения.

— Почти как будто мы нашли СвятойГрааль, — пробормотал он.

— Или его кухонную книгу, — зачем-то пошутила Эмми и, не дожидаясь, помогла развернуть ткань.

Дневник лежал между ними. Обложка — потертая, темно-бордовая, с простыми инициалами в углу. Бумага пожелтела от времени, но крепко держалась.

Они открыли первую страницу.

Мелкий, наклонный почерк. Совершенно другой, не похожий на почерк Анжелы. Строчки аккуратные, выровненные по линейке, но какие-то более спешащие, крупные. Эмми перевела взгляд с листа на Лукаса, потом снова на страницу.