Книга Город, который нас не помнит, страница 50 – Люсия Веденская, Катя Рут

Бар снова начал приносить прибыль. Местные снова приходили — сначала с опаской, потом с прежней уверенностью. Казалось, само нападение стало для некоторых еще одним доказательством, что заведение Данте и Анжелы — не просто точка на карте Лоуэр-Манхэттена, а место, где крутятся настоящие деньги и судьбы.

Анжела чаще оставалась допоздна, пересматривала списки поставок, приемки, выручку. У нее было ощущение, что еще одна ошибка — и кто-то воспользуется этим. То, что произошло, было предупреждением, не провалом.

— У тебя взгляд, как у бухгалтера с похмельем, — сказал Данте однажды вечером, опускаясь на табурет рядом. — Вижу — пересчитываешь все, даже шаги.

Она устало усмехнулась:

— Пересчитываю убытки от стекла, мебели и тишины после выстрелов.

— Больше не повторится. — Данте отхлебнул виски, не глядя на нее. — Мы не расслабимся больше. Ни я, ни ты.

— А ты... — она повернулась к нему. — Ты не жалеешь, что связался со мной?

Он молчал чуть дольше, чем следовало бы.

— Только об одном, — сказал он наконец. — Что не сделал этого раньше.

Они не говорили об этом нападении снова. Но с той ночи, когда кто-то пытался стереть их бизнес с лица города, между ними что-то утвердилось. Больше не было условностей. Они теперь не просто делили бар — они делили риск.

В баре пахло вином, теплым деревом и чем-то зеленым — то ли свежий базилик из кухонных ящиков, то ли просто весна просачивалась сквозь приоткрытое окно на заднем дворе. Было тихо, впервые за много недель. Охрана у входа, двери на засов, все столы пусты и вытерты досуха. Анжела стояла у стойки, в одной рубашке с закатанными рукавами, смотрела на зал и пыталась представить себе: сколько раз они могли не дожить до этой тишины?

— Ты знаешь, я ведь до сих пор боюсь, — сказала она вдруг, не поворачиваясь к нему. — Не за себя. За нас.

— Бояться — это правильно, — ответил Данте, появляясь у двери с кухни. — Только не вечно. Иначе зачем все это?

Он был без пиджака, в жилете, с расстегнутым воротом. Волосы чуть растрепаны — он мыл пол в задней комнате. Они теперь не делили работу на «женскую» и «мужскую», только на «необходимую» и «бесполезную».

Она повернулась к нему, держа в руках чашку — простую фарфоровую, с тонкой трещиной.

— Данте, — начала она, но сама не знала, что хочет сказать.

Он приблизился, медленно, будто знал, что если сделает шаг слишком быстро — она отпрянет.

— Мы справимся, — сказал он, — и не только с бизнесом.

В тот момент чашка выскользнула у нее из рук. Она не кричала, не дернулась — просто позволила ей разбиться о каменный пол. Звон был почти музыкальный — хруст короткой симфонии.

— Специально? — прищурился Данте, но в голосе была не угроза, а почти трепет.

— Конечно, — тихо сказала она. — Все, что я делаю рядом с тобой, — специально.

Он подошел ближе. И прежде чем она успела снова пошутить или отвести взгляд, ладонью коснулся ее щеки, другой рукой — чуть поддержал за талию. Приблизился, медленно, очень близко.

И поцеловал.

Не грубо, не жадно. Тихо, будто боялся расплескать то хрупкое, что уже начало зарождаться между ними.

Этот поцелуй был обещанием. Молчаливым и опасным. Она чувствовала вкус вина на его губах, чувствовала, как ее собственное сердце стучит слишком громко.

— Я тебя предупреждала, — прошептала она, когда отстранилась на полшага.