Книга Город, который нас не помнит, страница 51 – Люсия Веденская, Катя Рут

— И все равно поцеловал, — ответилон. — Все, что я делаю рядом с тобой...

—...ты делаешь специально? — подсказала она с улыбкой.

Он только кивнул.

Она не отстранилась. Не оттолкнула. Только медленно провела пальцами по его щеке, словно изучала карту местности, в которую собиралась войти без компаса.

— Что мы с тобой делаем, Данте? — прошептала она.

Он коснулся лбом ее лба.

— Открываем бар, — ответил он с улыбкой, в которой уже пряталось что-то слишком личное. — Идем ко дну. Или в новую жизнь. Я еще не решил.

— У нас может не быть этой «новой жизни», — сказала она, но голос ее дрогнул.

— Значит, будет эта ночь.

Он снова поцеловал ее — дольше, глубже. И в этом поцелуе уже не было осторожности. Была потребность. Риск. Честность, за которую, возможно, придется платить.

Они почти молча прошли в одну из подсобных комнат, туда, где Данте иногда оставался ночевать, когда засиживался в баре. Место было скромное: широкая кровать, деревянный стол, стопка газет на полу и запах сигар — в занавесках, в подушках, уже даже в ее рубашке.

Анжела сняла ту самую рубашку с себя сама, медленно. Он смотрел, не шевелясь, будто боялся, что если моргнет — это окажется сном. Потом подошел, провел пальцами по ее ключице, и она выдохнула — коротко и напряженно.

— Твоя кожа пахнет базиликом, — сказал он вдруг.

— Потому что я резала его для соуса.

— Наверное, я влюбляюсь в твой соус, — усмехнулся он.

Она тихо рассмеялась — так, как смеются только те, кто давно не позволял себе быть легкими.

Они ложились медленно, раздеваясь не ради спешки, а чтобы ощутить — каждый слой преграды исчезает. Мир за дверью, с его договорами, оружием, конкурентами, исчез. Осталась только комната, дышащая огнем двух сердец, и ночь, в которой они могли быть теми, кем не позволяли быть днем.

Она проснулась от тишины.

Не шума города за окном, не грохота ящиков внизу на кухне, а именно тишины. Удивительно плотной, как пуховое одеяло, растянутое между ними и внешним миром.

Когда она проснулась — за окном уже серело. Данте еще спал, с рукой, раскинутой за ее спиной. Анжела повернулась к нему и долго смотрела. На мужчину, которого не выбирала, но который, кажется, был единственным, кто действительно выбрал ее.

И, может быть, это была их единственная защита от гнетущего будущего.

Данте спал счуть приоткрытым ртом, светлая прядь волос упала ему на лоб. Он казался моложе, спокойнее, будто ночью сбросил с себя часть того, что носил слишком долго.

Анжела медленно села, притянула простыню к груди и оперлась о стену. Комната заливалась бледным светом — чистым, почти холодным. Она посмотрела на его лицо — на скулу с бледным шрамом, на углы губ, где обычно жили язвительные усмешки. Сейчас они исчезли.

Он зашевелился, открыл глаза и увидел ее взгляд.

— Ты как будто уже сбежала от меня, — пробормотал он хрипло, но усмехнулся. — Хотя все еще здесь.

— Я пытаюсь запомнить это утро, — ответила она. — Оно может больше не повториться.

Он протянул руку, коснулся ее плеча.

— Тогда давай сделаем так, чтобы повторилось. Или хотя бы... чтобы оно было не последним.

Анжела качнула головой, и ее волосы упали на лицо.

— Ты сам сказал: у нас может быть только эта ночь.

Он сел, потянулся, опустил ноги на пол. Затем повернулся к ней и заговорил тише:

— Я сказал, что будет эта ночь. Но не сказал, что она всего лишь одна.