Книга Город, который нас не помнит, страница 54 – Люсия Веденская, Катя Рут

Анжела кивнула. — Да. Слишком много тихих разговоров. Слишком много глаз, которые раньше смотрели в пол.

Она отставила чашку и повернулась к нему. Лицо в полумраке казалось строже, чем обычно. Уязвимость делала ее только сильнее.

— Ты бы ушел? — спросила она. — Если бы мог?

Данте не ответил сразу. Он провел пальцами по ее щеке, как будто проверяя, действительно ли она рядом. — Если бы я ушел, все бы посыпалось. Вокруг — псы. Они бы растерзали все, что осталось от нас с тобой. От Альдо. От этого города, каким мы его знаем.

— А если не уйдем — растерзают нас, — тихо заметила она. — Тогда мы хотя бы выберем, как.

Они замолчали, и на какое-то мгновение казалось, что все действительно можно удержать. Что можно просто остаться вот так — у воды, в этом странном коконе из табачного дыма, света с парома и горького недопитого кофе.

Но из-за стены донесся какой-то стук, слишком громкий, чтобы быть случайным. Анжела вздрогнула.

— Это просто Джино роняет что-нибудь, — сказал Данте, но уже тянулся к кобуре под пиджаком.

Анжела встала. — Скажи мне только одно, Данте. Мы еще что-то строим? Или просто удерживаем то, что осталось?

Он посмотрел на нее с долгой, невыносимо нежной грустью. — Если ты рядом — мы строим.

Нью-Йорк, Малберри-стрит. Июль 1924 года

Они спустились в бар чуть позже обычного — вечер был влажным и с пригорькой тумана, как и большинство зимних вечеров у воды. Внутри пахло лакрицей, дымом и разлитым вином. Мужчины играли в карты за дальним столом, кто-то щелкал зажигалкой. Все казалось спокойным, но под поверхностью дрожала тонкая нить тревоги.

Анжела как раз заносила ящик с бутылками в кладовую, когда услышала — Синьора Россо… можно вас на минутку?

Она обернулась. Это был Джино, мальчишка с бегущими глазами, который обычно помогал на кухне.

— Что случилось? — спросила она, вытирая руки.

Он понизил голос — Это… я не хотел лезть, синьора. Но… я слышал разговор. Вчера. У госпожи Луизы.

Имя ударило, как пощечина. Луиза. Их соседка, подруга семьи. Та, что приносила суп, когда Лоретта болела. Та, что держала за руку Анжелу после похорон Альдо и обещала помочь всем, чем сможет.

— Что именно ты слышал?

— Она говорила с кем-то. Мужчиной в плаще. Я не видел лица, но он был не из квартала. Говорили… о вас. О Данте. Что он — опасный человек. Что полиция заинтересована. И что вы — «ключ».

Анжела замерла. — Ты уверен?

— Слишком уверен, синьора. Она дала ему какие-то бумаги. И сказала: «Я не позволю ей потопить все, во что верил Альдо».

Анжела молча кивнула и вышла на улицу.

* * *

Луиза жила через три двери от них, в квартире с резным балконом и вечно пахнущей лавандой лестницей. Она открыла быстро, будто ждала.

— Анжела…

— Ты сдала нас, — сказала та без прелюдий.

— Я защитила тебя.

— Нет. Ты предала. И не меня — моих детей.

Луиза побледнела. — Я пыталась… понять. Простить. Но ты не та, кем была. Ты с ним, с этим Данте… Ты не видишь, во что ты превращаешься?

— Я вижу слишком ясно, — голос Анжелы дрожал, но не ломался. — Я вижу город, где дети умирают с голоду, если ты не держишь винтовку за спиной. Я вижу мужчин, что обнимают, а потом продают тебя за галлон спирта. Я делаю все, чтобы Вивиан и Лоретта жили. Если это цена — я ее плачу.

— Это не ты! Альдо не хотел бы…

— Альдо умер, Луиза! И он не воскреснет от твоих доносов.