Книга Любовь вслепую или Помощница для Дракона, страница 93 – Маргарита Абрамова

Амелия выглядела такой уязвимой, хрупкой, что боялся притронуться, боялся что-то сказать. Просто смотрел, впитывая каждый миг ее возвращения. Значит, она… рада меня видеть?

— Я здесь. Настоящий, — голос совсем охрип.

Она медленно, с усилием качнула головой, отрицая.

— Нет. Вы бы не вернулись…

Она и предположить не могла, какая буря металась во мне. Как я, словно трус, не решался на эту встречу, не знал, что ей сказать. А в итоге говорить и не пришлось.

— Отчего же? Подумал, что не стоит тебя оставлять одну. И видишь, угадал… — слова давались тяжело, потому что картина того, что могло бы случиться, не вернись я, стояла перед глазами, леденя душу. — Что случилось, Амелия?

— Не знаю… — она закрыла глаза, собираясь с силами. — Мне стало так холодно… Я шла из приюта… Они согласились. Взяли на работу… нянечкой… Я люблю детей… — на ее лице на миг отразилась слабая, чистая радость от этой маленькой победы, но тут же сменилась гримасой боли. Она вдруг закашлялась, судорожно, беззвучно, и когда приложила руку к губам, на бледной коже остался яркий алый след.

Я тут же вскочил, собираясь немедленно позвать доктора, но он сам уже появился в проеме.

— У нее кровь… — оповестил его.

— Внутреннего кровотечения же нет, — удивился врач. — Приподнимите ее и напоите, — протянул мне теплый отвар. — Это укрепит силы и немного согреет изнутри.

Он опять начал рыться в своем шкафу, выуживая один артефакт за другим, прикладывая их к Амелии, сверяясь с показаниями. Некоторые слабо светились, другие оставались темными.

Я аккуратно приподнял Амелию, поддерживая ее спину, и поднес чашку к ее губам. Она сделала несколько мелких глотков, поморщившись, но жидкость, казалось, пошла на пользу. Напряжение в ее чертах немного спало, дыхание стало чуть глубже. Она даже попыталась сама удержать чашку, но пальцы дрожали слишком сильно.

Доктор поднес к ее груди еще один артефакт — на этот раз сложную конструкцию из хрустальных трубочек, внутри которой перекатывалась мерцающая жидкость. Устройство еле теплилось тусклым светом.

— Заряда в нем мало, почти нет, — прокомментировал лекарь, не отрывая взгляда от показаний. — И стоит такое… очень дорого. Редкая вещь, отслеживает потоки жизненной энергии.

— Я все оплачу, — немедленно заверил его, хотя осознавал, что денег при себе почти не осталось. Ничего, напишу расписку. Еще и мальцу деньги не отдал, что сопроводил меня сюда. Но все потом!

— Я не о том, — он покачал головой, его голос стал озабоченным. — Я к тому, что артефакт давно не подзаряжался и может не хватить сил на полную диагностику. Но дело даже не в этом… — он постучал пальцем по хрустальной трубочке. — Артефакты сбоят. Показывают не то, что должны. Энергетическая картина скачет, искажается. Это… ненормально.

Амелия от его манипуляций и слабости снова погрузилась в беспокойный поверхностный сон.

— Слишком быстро возвращаются симптомы, — констатировал врач, откладывая устройство. — Значит, воздействие не просто сильное — оно активное, живое. Оно борется с любым вмешательством.

И он был прав. Как только действие отвара начало ослабевать, холод вернулся. Она снова побледнела, губы вновь приобрели синеватый оттенок. На лбу выступила испарина, но кожа под ней была ледяной. Врач снова и снова проверял пульс, слушал сердце, прикладывал артефакты, но они лишь фиксировали странный волнообразный процесс: жизненные силы то поднимались, то падали, будто что-то внутри нее боролось само с собой, замерзая и оттаивая в каком-то неведомом смертельном цикле.