Книга Пробуждение Оракула, страница 21 – Катерина Пламенная

Она посмотрела на свой планшет с незаконченными проектами, на горшок с гиацинтами на подоконнике, которые уже отцвели, и их аромат почти исчез, но они все еще напоминали о том морозном вечере, когда в ее жизнь, словно танк, проломив все барьеры, вошел этот странный, молчаливый, не от мира сего мужчина. И она поняла, что ее навязчивые, изматывающие сны об Артеме стали приходить все реже. А когда приходили, они были блеклыми, неяркими, как выцветшие от времени фотографии, не вызывающими ни боли, ни тоски. Боль ушла. Ее место постепенно, но неуклонно занимало что-то новое. Что-то прочное, надежное, настоящее, как гранит. Как его рукопожатие.

Она не знала, не могла даже предположить, что в это самое время Максим, отъехав от ее дома и свернув в безлюдный промышленный район, остановил машину в темном переулке. Он достал не свой личный смартфон, а другой, маленький, защищенный аппарат с монохромным экраном. Его лицо в свете дисплея снова стало жестким и отстраненным, маской солдата. Он отправил короткое сообщение, состоящее из одного кодового слова: «Стабильность. Этап 2».

Получив почти мгновенный ответ «Принято. Продолжайте наблюдение», он стер сообщение, завел машину и поехал в ночь. К своей другой, настоящей жизни. К жизни, где он был не молчаливым, заботливым Максимом, а агентом, выполняющим сложное и многогранноезадание под кодовым названием «Сирена». Задание, в котором Анна была не объектом его зарождающихся чувств, а всего лишь целью. Средством для достижения чего-то гораздо более важного и страшного.

Прошло три месяца. Три календарных месяца, которые в субъективном времени Анны растянулись в целую эпоху мирного, светлого существования. Они не перевернули ее мир с ног на голову — они мягко, но неумолимо поставили его на место, выровняли по оси, заданной твердой рукой Максима. На то самое место, где должно быть покойно, тепло, безопасно и… предсказуемо.

Она все еще работала в студии, все еще сражалась с причудами состоятельных клиентов, убеждая их, что фиолетовый бархат в сочетании с сусальным золотом — это атавизм, а не признак хорошего вкуса. Но теперь это не было для нее бегством от реальности в чужие, идеально спроектированные миры. Это была просто работа, профессия, которая приносила доход и даже удовольствие, но не определяла больше всю ее жизнь. Ее жизненное пространство постепенно, но верно перемещалось в другое измерение — измерение, центром которого был Максим.

Их отношения со стороны могли бы показаться странными, даже скучноватыми для любителя страстей. Они не были похожи на бурный, полный неожиданностей роман. Это было скорее медленное, уверенное, неотвратимое врастание друг в друга, как врастает в землю корень дерева. Максим никогда не давил, не требовал постоянного внимания, не устраивал сцен ревности или выяснений отношений. Он просто был. Стабильной, незыблемой константой в ее прежде таком хаотичном и травмирующем мире. Его присутствие было похоже на прочный тыл, о который можно опереться спиной, зная, что он не подведет.

Однажды вечером, в одну из редких, почти драгоценных ночей, когда у него не было «ночных дежурств» или «внезапных учений», они сидели у нее на кухне, в ее старой, но теперь такой уютной квартире. Анна что-то чертила на планшете, делая пометки для нового проекта — редизайна кафе. Максим, сидя напротив, с невероятной концентрацией и аккуратностью чинил сломавшуюся дверцу кухонного шкафчика, которая годами висела криво. Тишина в комнате была теплой, живой, наполненной не пустотой, а глубинным смыслом совместного бытия. Вдруг он отложил отвертку, положил ее на стол с тихим, но отчетливым щелчком.