Онлайн книга «Пробуждение Оракула»
|
И ушел. Так же тихо и незаметно, как и появился, не оставив после себя ничего, кромеполного холодильника, аромата гиацинтов и чувства легкой, приятной опустошенности. Анна осталась сидеть за столом, вдыхая густой, сладкий, навязчивый аромат цветов. Он действительно перебивал запах одиночества. Он был настолько сильным, что, казалось, вытеснял его из всех углов. -- Следующая их встреча произошла почти через неделю. На этот раз он пригласил ее... в тир. Это было настолько неожиданно и абсурдно, что Анна сначала подумала, что ослышалась или он пошутил, хотя понятие «шутка», казалось, было исключено из его личного словаря. — В тир? — переспросила она по телефону, не веря своим ушам. — Вы хотите, чтобы я училась стрелять? — Нет, — ответил он с обычной своей прямотой. — Я хочу, чтобы вы выпустили пар. Контролируемо и безопасно. — Какой пар? — не поняла она. — Тот, что копился в вас, судя по всему, многие месяцы. После вашего падения. После всего. Это терапевтично. Проверено. И, как это часто бывало, он был прав. Когда она впервые взяла в свою здоровую, но все еще слабую руку тяжелый, холодный, маслянисто пахнущий пистолет, ее пальцы задрожали не от веса, а от осознания смертоносной мощи, которую она держала. Он стоял сзади, не касаясь ее, но его присутствие было осязаемым. Он корректировал ее стойку, его голос звучал прямо у уха, тихий, ровный и уверенный, как диктор, зачитывающий инструкцию. — Не борись с отдачей. Не сопротивляйся. Прими ее. Пропусти через себя. Расслабь кисть. Ты — не человек с оружием. Ты — ствол. Ты — пуля. Ты — цель. Все едино. Она выстрелила. Оглушительный грохот, бьющий по ушам, резкий, непривычный запах пороха, и отдача, от которой больно дернулось все ее тело, включая ушибленное запястье. Но в груди, где сжатым комком лежала обида, что-то щелкнуло и ослабло. Мишень в двадцати пяти метрах осталась практически чистой, но чувство, хлынувшее после выстрела, было невероятным, первобытным. Она выстрелила еще раз. И еще. И с каждым выстрелом из нее будто выходила наружу какая-то горечь, какая-то сжатая, отравляющая душу пружина боли, гнева и унижения. Она стреляла в мишень, а в голове у нее проносились образы: насмешливые глаза Артема, его слова «я запутался», собственная беспомощность в сугробе, давящая тишина пустой квартиры. Когда магазин опустел, и она, вся дрожащая от адреналина, а не от страха, опустилапистолет, из нее будто вынули раскаленный стержень. Она обернулась, тяжело дыша, и увидела, как он смотрит на нее. И в его глазах было нечто новое — молчаливое, суровое одобрение. Не мужчины, смотрящего на привлекательную женщину, а инструктора, видящего, как его ученик сделал первый, самый важный шаг к преодолению себя. — Неплохо, — сказал он, и это прозвучало как высшая похвала. — Для первого раза. Есть куда расти, но база — есть. После тира они пошли в обычную, почти спартанскую солдатскую столовую неподалеку. Никаких пафосных ресторанов со свечами, тихой музыкой и заискивающими официантами. Простые обеденные столы с потертым линолеумом, запах наваристого борща, жареной картошки и компота. И это было... идеально и уместно. Она, вся еще взвинченная, с пальцами, помнящими форму курка, и он, спокойный, основательный, поглощающий пищу с той же эффективностью, с какой делал все остальное. |