Книга Пробуждение Оракула, страница 60 – Катерина Пламенная

— Ваша задача — сделать это место не просто конторой, а настоящим, живым, дышащим организмом, — говорила Алиса, расхаживая по помещению, ее каблуки отстукивали четкий ритм по дубовым плахам. — Чтобы сюда ходили люди, студенты, хипстеры, туристы. Восхищались, покупали безделушки, пили кофе, сплетничали. Чем больше обыденной, бытовой суеты, тем лучше прикрытие. Я уже поговорила с местными. Пустила слух, что открываю арт-пространство для своих подруг-чудачек, чтобы те «не скитались по углам». Никаких лишних вопросов.

Анна, с планшетом в руках, делала замеры, набрасывала эскизы, ее профессиональный азарт постепенно пересиливал страх. — Мы визуально разделим пространство на три основные зоны, — говорила она, увлеченно чертя линии на экране. — Здесь, у окна — светлая, открытая витрина и зона продаж. Стеклянные полки, деревянные стеллажи. Тут, в центре — небольшая кофейня с двумя-тремя столиками. Аромат свежего кофе, ванили и наших свечей создаст нужную, уютную, ничем не примечательную атмосферу. В глубине, за полупрозрачной ширмой или высокими стеллажами с материалами — рабочая мастерская. И этот небольшой задний дворик... мы его расчистим, поставим плетеную мебель, летомможно будет проводить платные мастер-классы для всех желающих.

— Мастер-классы по чему? — улыбнулась Светлана, перебирая засушенные лепестки в маленьком мешочке. — По основам предсказания будущего для домохозяек? Или по чтению нитей судьбы для начинающих?

— По созданию свечей ручной работы из соевого воска, — парировала Анна, и в ее глазах блеснул огонек. — И по сухому валянию игрушек из шерсти. И по экспрессивному рисованию абстракций для снятия стресса. Самые обычные, даже немного скучные, но очень популярные вещи.

Елена, молчалившая до этого, подошла к огромному витражному окну, в котором еще сохранились фрагменты старого, бирюзового стекла. — Здесь, на главной стене, будет висеть моя картина. Большая, во всю стену. Я уже начала ее писать. Она будет называться... «Пробуждение». В ней будет много синего, золотого и... алого. Цвета зари и крови.

Они проработали несколько часов, и пространство постепенно наполнялось не просто их голосами, а странным, мощным чувством товарищества, рожденным в несчастье, но устремленным к надежде. Они были очень разными — взрывная, яростная Елена; умиротворенная, но несгибаемая Светлана; язвительная, острая, как бритва, Алиса; и осторожная, но полная скрытой силы Анна. Но их объединяло нечто большее, чем просто общая угроза. Их объединяло глубинное понимание, что они — не просто жертвы системы. Они — живой, дышащий ответ. Тихая революция, начинающаяся с аромата лаванды и стука молотка.

Когда Анна собралась уходить, Светлана мягко остановила ее, положив руку ей на запястье. — Как твой... муж? — спросила она, и ее взгляд стал невидящим, будто она смотрела сквозь стены на ту самую нить.

Анна потупила взгляд, ощущая знакомый холодок страха под ложечкой. — Я играю свою роль. Каждый день, каждую минуту. Иногда мне кажется, он начинает верить в эту иллюзию снова, погружается в нее, как в теплую ванну. Иногда... я ловлю на себе его странный, отстраненный взгляд. Будто он проверяет маску на прочность, ищет трещину.

— Будь осторожна, — тихо, почти шепотом сказала Светлана. — Его нить к тебе... она стала тоньше за последние дни. Но она натянута до предела, как гитарная струна перед тем, как лопнуть. Он что-то замышляет. Чувствует перемену. Или... боится.