Онлайн книга «Пробуждение Оракула»
|
— Он боится потерять контроль, — отчеканила Алиса, закуривая увыхода тонкую сигарету. Дым кольцами уплывал в морозный воздух. — Это самый страшный кошмар для таких, как он. Орлов и ему подобные не терпят неподконтрольных переменных. А твои встречи с нами, твои «прогулки»... они уже явно не входят в его безупречный, выверенный сценарий. Он это чувствует. И будет действовать. Анна кивнула, сжимая ручки планшета до побеления костяшек. Она знала. Чувствовала это каждой клеткой своего тела. Игра в кошки-мышки входила в новую, решающую фазу. И мышь, обзаведясь стаей и клыками, больше не собиралась бежать. -- Той ночью, вернувшись домой, Анна застала Максима за странным, тревожным занятием. Он сидел в гостиной, в полной темноте, и смотрел на их с Егоркой фотографии, висевшие на стене. В руке он сжимал низкий бокал с темно-янтарным виски. Он редко пил, и никогда один. Увидев ее, он не вздрогнул, не поспешил включить свет или сделать вид, что занят чем-то другим. Просто медленно, будто с огромным усилием, повернул к ней голову. Его лицо в полумраке казалось высеченным из камня, но глаза горели каким-то внутренним, тлеющим огнем. — Где ты была? — спросил он. Его голос был глухим, усталым, без привычной, уверенной бархатистости. В нем слышалась какая-то новая, незнакомая ей нота. — Искала материалы для того проекта, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул, снимая пальто и вешая его на вешалку с преувеличенной аккуратностью. — Обходила антикварные лавки и блошиные рынки на Старом Арбате. Там столько всего интересного! Старые чертежные инструменты, винтажные ткани... Он смотрел на нее, не мигая, и в его глазах было что-то новое, чего она раньше не видела. Не холодное подозрение агента, а... человеческая, незащищенная боль? — Ты стала какой-то далекой, Анна. В последнее время. Как будто ты физически здесь, но твои мысли... они где-то за миллион километров. Как будто ты не здесь. Ее сердце сжалось в ледяной ком. Он чувствовал это. Его операторская чуткость, выдрессированная годами работы, улавливала малейшие изменения в ее «сигнатуре». Ее игра была хороша, но не безупречна. Стены, которые она возводила вокруг своего внутреннего мира, были достаточно толсты, чтобы скрыть правду, но не достаточно, чтобы скрыть сам факт их существования. — Просто устаю, Макс. Хлопот много. И с Егоркой, и с работой, и с домом.Ты же знаешь. Иногда хочется просто замереть и ничего не делать. Он отпил глоток виски, и его лицо скривилось, будто он пил не элитный алкоголь, а полынь. — Я знаю. Прости. Наверное, я и правда слишком много работаю в последнее время. Недостаточно бываю с вами. Недостаточно... вижу тебя. Он говорил это с такой пронзительной, горькой искренностью, что на мгновение ее сердце дрогнуло, а в глазах потемнело. Неужели монстр, созданный системой, испытывал настоящие угрызения совести? Или это была новая, более изощренная и потому более опасная уловка, игра на потерянных чувствах? Он поднялся с кресла и подошел к ней. От него пахло алкоголем, дорогим одеколоном и чем-то еще — одиночеством? Отчаянием? — Я люблю тебя, Анна. Ты знаешь это? — спросил он, и его голос сорвался на шепот. Она смотрела ему в глаза и видела в них не расчетливый блеск агента «Вулкан», а растерянность, страх и боль обычного мужчины, чувствующего, как уходит почва из-под ног. Это было опасно. Опасно, потому что заставляло ее усомниться в его абсолютной черноте, будило в глубине души остатки той самой, настоящей любви, что когда-то, казалось, согревала их дом. |