Книга Пробуждение Оракула, страница 86 – Катерина Пламенная

Максим и Алиса встали по обе стороны от импровизированного круга, выполняя роль стражей, наблюдателей и якорей, связывающих их с реальностью. Их работа была не менее важна — они должны были вовремя заметить любую внешнюю угрозу и, если что-то пойдет не так внутри круга, мягко вернуть их назад.

— С чего начнем? — спросила Анна, садясь между Светланой и Еленой и чувствуя, как ладони у нее становятся влажными от волнения.

— Со связи, — сказала Светлана, и ее голос зазвучал мелодично и гипнотически. — Мы все, так или иначе, связаны с Сергеем Орловым. Я — через годы принуждения, через нити страха и подавления, что опутали мою жизнь. Елена — через боль прошлых экспериментов, через шрамы, оставленные его системой на ее душе. Ты, Анна, — через Максима, который был его орудием, и через свою уникальную ценность для него как «объекта». Мы используем эту больную, но прочную связь как мост. Закройте глаза. Дышите глубоко и ровно. Вдох... выдох... Ищите внутри себя тот самый клубок, тот холодный узел, который тянется к нему. Не сопротивляйтесь ему. Не боритесь. Просто почувствуйте его. Признайте его существование.

Анна закрыла глаза, откинув голову на спинку стула. Сначала в голове был настоящий хаос — обрывки страха, всплывающие сомнения, яркие, как вспышки, воспоминания о желтой папке, о ледяном взгляде Максима-агента, о собственном унижении. Она мысленно отодвигала их, как занавес, сосредотачиваясь на ритме собственного дыхания. Вдох через нос, наполняя легкие прохладным воздухом... выдох через рот, выпуская вместе с воздухом напряжение... Постепенно внутренний шум начал стихать, уступая место странной, звенящей пустоте. И тогда, в этой тишине, она почувствовала это. Тонкую, холодную, как стальная струна для пианино, нить, уходящую из самого ее нутра куда-то в непроглядную темноту. Она была болезненной, эта нить. Она жгла изнутри, напоминая о своем существовании едва ли не физической болью.

И тут же рядом, в этом общем медитативном пространстве, она ощутила другие, яркие и сильныеприсутствия. Теплое, шелковистое, переливающееся сияние Светланы. Яркий, яростный, почти необузданный огонь Елены, готовый вырваться наружу и сжечь все на своем пути. И их нити, такие же холодные и болезненные, переплетались с ее собственной, сплетаясь в тугой, прочный канат, уходящий в неизвестность, в самое сердце вражеской крепости.

— Я веду, — прошептал голос Светланы, звучавший теперь не снаружи, а прямо в ее сознании, будто рождаясь в нем самом. — Держитесь за мою нить. Идите за мной. Доверьтесь.

Анна мысленно ухватилась за этот шелковистый, теплый свет и позволила ему вести себя сквозь мглу и хаос. Они двигались по этому канату, как альпинисты по натянутому над пропастью тросу. Обрывки образов, звуков, запахов начали проноситься перед ее внутренним взором с кинематографической четкостью. Кабинет. Большой, полированный до зеркального блеска дубовый стол. Тлеющая сигара в массивной пепельнице. Чья-то рука с обручальным кольцом на безымянном пальце, лежащая на столе... Стоп. У Орлова было обручальное кольцо? Она никогда не думала о нем как о человеке, способном на обычную семейную жизнь. Он был функцией, явлением, силой. Не мужем.

— Он не носит его сейчас, — голос Елены прозвучал в общем пространстве, словно эхо, идущее сквозь время. — Но он хранит. В верхнем, левом ящике своего рабочего стола. Запертом. Это его слабость. Его незаживающая рана. Его боль.