Книга Пробуждение Оракула, страница 90 – Катерина Пламенная

— Что мы будем делать, когда все это закончится? — спросила Анна, глядя на игру сына. — Если мы победим. Если останемся живы и свободны.

Елена улыбнулась, и в ее глазах, обычно таких суровых, мелькнула тень той самой молодой, восторженной, полной надежд художницы, которой она была до того, как система обратила на нее свой взор. — Будем жить. Просто жить. Откроем нашу «Лавку Судьбы» по-настоящему. Без страха, без оглядки. Будем творить. Я — картины. Светлана — свои волшебные свечи и зелья. Ты — свои дизайны. Будем растить твоего мальчика. А может, — она снова посмотрела на Анну с хитринкой, — и других детей. У нас теперь есть семья. Хрупкая, собранная на живую нитку из обломков, странная, но семья. И ее нужно защищать. Не прятать, а защищать.

Вечером того же дня, когда Егорка был уже уложен спать, Алиса огласила первые, ошеломляющие результаты своего цифрового расследования.

— Клиника «Эвридика» принадлежит через цепочку подставных фирм офшорной компании, зарегистрированной на Кайманах, — она показывала на сложную, разветвленную схему, выведенную на экран ее ноутбука. — И что самое интересное, эти же самые фонды, их транзитные счета, фигурируют в нескольких закрытых, но не засекреченных расследованиях о коррупционных схемах в оборонно-промышленном комплексе. Совпадение? Я в совпадения не верю.

— У Орлова есть свой, личный, очень хорошо запрятанный фонд, через который он, по всей видимости, и выводил деньги, — добавил Максим, внося свои коррективы в схему. — Он невероятно осторожен. Следы тщательно заметены. Но оплата лечения жены — это не та сумма, которую легко скрыть. Это должен был быть крупный, единовременный перевод. Должен был остаться след. И мы его нашли.

— Мы нашли его, — Алиса улыбнулась, как рысь, учуявшая добычу. — Один-единственный перевод. Через банк в Лихтенштейне, известный своей закрытостью. За два месяца до официальной даты смерти Татьяны Орловой. Сумма... три миллиона евро.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Даже Елена перестала водить карандашом по бумаге. — Три миллиона, — прошептала Анна, не веря своим ушам. — Откуда у генерала, даже у такого, как он, три миллиона евро?

— Вот в чем главный вопрос, — сказал Максим, и в его глазах зажегся азарт охотника, напавшего на след. — Его официальные доходы, даже с учетом всехпремий и надбавок за секретность, этого не позволяют. Ни тогда, ни сейчас. Значит, деньги нелегальные. Ворованные. Если мы сможем доказать прямую связь между этим переводом и средствами, похищенными из государственного оборонного бюджета... это будет политический, да и просто человеческий конец для Орлова. Даже его высочайшие покровители не смогут и не захотят его защищать. Он станет отработанным материалом.

— Но как это доказать? — спросила Светлана, практично. — Такие схемы создаются годами именно для того, чтобы их нельзя было проследить. Цепочка обрывается.

— Есть один человек, который мог что-то знать или хотя бы слышать, — задумчиво, глядя в огонь печи, сказал Максим. — Артем. Он работал на стыке оперативной деятельности и финансового обеспечения некоторых... неофициальных проектов. Он мог быть на подхвате, мог составлять отчеты, слышать разговоры. Он не был в самой верхушке, но был достаточно близко, чтобы уловить суть.