Книга Уцелевшая для спустившихся с небес, страница 38 – Наташа Фаолини

Опустив его руки, я обессиленно сваливаюсь на траву.

Если хочу до вечера найти место, где можно спрятаться, то нужно бросить иного здесь и идти искать. Но я не могу этого сделать. Даже если учесть, что на него другие иные, скорее всего, нападать не будут. По крайней мере, если он не полезет меня защищать, как сегодня.

Он дрался за меня. Если очнется, а меня рядом не будет — я стану самой паршивой компаньонкой за всю историю человечества.

Но я не могу ни сдвинуть его с места, ни поднять. И никаких приспособлений для перевозки тяжестей у меня тоже нет.

Резко выдохнув, я приваливаюсь спиной к стволу дерева и скрещиваю руки на груди. Пытаюсь придумать, что делать, уставившись на солнце, поднявшееся на высшую точку в небе.

А тогда вижу над собой крону дерева, и идея приходит сама собой.

Следующие несколько часов я пытаюсь обустроить для себя место на дереве. Отламываю ветки с листьями на соседних деревьях, чтобы приспособить их на своем — вокруг толстой ветки, на которой буду проводить ночь. Чтобы снизу меня не было заметно, даже если приглядеться.

Своего иного оставляю на земле, но стараюсь замаскировать его тело листьями и травой. До того, как солнце садиться полностью, я еще несколькораз слезаю со своего укрытия, чтобы проверить, дышит ли он. Жив ли.

Мне очень не по себе, что придется оставить его на траве, но ничего другого придумать не могу. Я бы не смогла поднять его, даже если бы была в три раза сильнее себя нынешней.

Когда небо окрашивается в темно-синий, я усаживаюсь на своей ветке, прижавшись спиной к стволу дерева и вытянув ноги, стараюсь даже не дышать, но и не волноваться слишком сильно, чтобы быстрый стук сердца меня не выдал.

Боюсь, что пришельцы могут услышать человеческую тахикардию и за пять километров отсюда.

Ничего особенного не происходит, по моим подсчетам, где-то до двух часов ночи. А тогда я слышу какой-то едва уловимый шелест где-то неподалеку.

До боли стискиваю губы и пытаюсь силой мысли остановить все процессы в своем организме. Чтобы не издавать даже малейшего шума, такого, какой обычный человек не услышал бы, даже если бы очень сильно захотел, например — звук моргания или того, как волоски на моих руках встают дыбом.

Дальше все стихает. Я не слышу ничего, как бы ни прислушивалась.

И мне несколько часов кажется, что не смогу уснуть вплоть до самого утра. Пока солнце не станет светить ярко-ярко.

Но каким-то образом сон меня все-таки настигает. Я проваливаюсь в мир грез и мне ничего не снится.

Просыпаюсь медленно. Осторожно приоткрываю глаза.

Сначала не понимаю, где нахожусь, а дальше в моей голове вихрем проносятся воспоминания. И я не знаю, чего во мне в этот момент больше: страха или радости из-за того, что мне удалось покинуть поселение и остаться живой.

Сердце сжимается и подпрыгивает. И тут я осознаю, что не сижу, притиснувшись спиной к дереву, как было до того, как меня сморил сон, а лежу на боку.

Кругом листья, я все еще на дереве, но подо мной что-то мягкое. Мерно вздымающееся.

И еще — что-то, похожее на цепи, сжимает мою талию.

Я машинально дергаюсь и, наверное, вскочила бы на ноги, если бы не руки, что уверенно обнимают мою талию.

Вжавшись руками в твердый торс мужчины подо мной, я чуть приподнимаюсь на руках. Сердце стучит, и я чувствую легкое смущение, потому что никогда до этого не была так близко к мужчине, хоть конкретно этот и пришелец.