Книга Уцелевшая для спустившихся с небес, страница 64 – Наташа Фаолини

Я хочу броситься к нему, но ноги не двигаются. Он сам подходит ближе.

— Айна... — произносит он.

Тихо, осторожно. Будто даже здесь, во сне, он знает, что я злюсь.

И вдруг он целует меня, не настойчиво или требовательно, а так, будто… умоляет остаться с ним тут навсегда.

Его губы на моих — лёгкие, почти призрачные. И я чувствую… не жар, не страсть, а боль. Ту, которую он всё это время носит в себе. За предательство и побег. За то, что не смог остаться со мной. И еще… обожествление, будто этот поцелуй для него как молитва.

Я замираю, позволяю ему это прикосновение, а потом — чувствую, как в моей груди загорается огонь. Это не сон, а реальность, вдруг понимаю я.

Реальность во сне. Каэль настоящий.

— Ты… — выдыхаю я, отстраняясь. — Каэль, ты… что ты…

Он смотрит в глаза, глубоко. Пронзительно.

— Это всё, что мне позволено. — Его голос звучит внутри моей головы. —Только здесь, во сне. Я не могу быть рядом. Они ищут меня.

Мир вокруг дрожит. Я вдруг вижу, что лес — не настоящий. Что небо — рваное. А его руки… полупрозрачны.

Это не просто сон, действует наша связь. Он нашёл меня. Пробился сквозь расстояние. Сквозь всё.

— Я скучал… я скучаю, — шепчет он, целуя мой лоб.

И тогда я вспоминаю Димитрия. Пришельца. То, что происходит со мной. С моим телом и моей душой.

Я вырываюсь.

— Нет! Не делай так! — я отталкиваю его, как будто можно оттолкнуть изнутри. — Это слишком! Я не хочу тебя вот так!

— Айна...

— Не здесь! Не во сне, это не честно! Ты ушёл, оставил меня, будто я ненужная вещь!

Я чувствую, как внутри всё сотрясается. Земля уходит из-под ног. Искажённый голос Каэля прорывается сквозь дрожащую пустоту:

— Я вернусь.

Но я уже падаю обратно, в реальность. Резко и с болью, которую не передать словами, а можно только почувствовать, словно тебя живьем разрезают на столе.

Я просыпаюсь, тяжело дыша, срываясь с места, будто кто-то тянул меня ко дну.

Света нет, утро еще не наступило, есть только дыхание иного рядом, но это не Каэль.

Сон отступает, но дрожь в теле остаётся. Я прижимаю руку к груди — сердце колотится, будто его сейчас разорвёт.

Мои губы всё ещё помнят его. Губы Каэля. И я не знаю, чего чувствую больше по этому поводу: нежность или злость.

— Айна?.. — глухо доносится голос Димитрия с другого конца помещения.

Иной рядом тоже приподнимается на локтях, чтобы посмотреть на меня.

— Всё в порядке, — выдыхаю я. — Это был… всего лишь сон.

Но я лгу.

Потому что едва ли не впервые понимаю, как отчаянно по нему скучаю. Все намного хуже, чем я ожидала, потому что по всем признакам и описаниям похоже на…

На любовь.

Я втрескалась в Каэля и теперь это разрывает меня на куски, потому что он ушел.

Я ещё не успеваю перевести дыхание после кошмара, или откровения, когда чувствую что-то странное…

Дрожь в воздухе. Лёгкая, как вибрация под кожей, запущенная волна землетрясения где-то внутри тела.

Иной напрягается. Я вижу, как он резко открывает глаза — быстро, почти с тревогой. Вся его фигура замирает, как натянутая струна.

— Они здесь, — шепчет он. — Двое. Может, трое. Быстро приближаются со стороны восточного входа.

Я резко сажусь. Димитрий с другого конца комнаты поднимается, шатаясь.

— Что?.. Что происходит? — спрашивает он, не успевая сообразить, рука, которой он хватается за старую полку, дрожит.