Книга Уцелевшая для спустившихся с небес, страница 62 – Наташа Фаолини

Полка, как жалкая пылинка, выпадает из его рук и бьется об пол.

— Нет! — вскрикиваю я. — Не трогай его! Пожалуйста…

Пришелец замирает. Его пальцы дрожат, но не сжимают сильнее. И спустя несколько долгих, мучительных секунд он нехотя разжимает руку. Димитрий падает на пол, тяжело дыша и держась за горло.

Я делаю шаг вперёд, не отрывая взгляда от маски иного.

— Почему… почему я чувствую, будто мы знакомы? — мой голос звучит глухо, словно я говорю сквозь толщу воды, но все это из-за того, что я действительно чувствую, будто знаю его.

Пришелец поворачивает голову, смотрит на меня вполоборота, будто оценивая, готова ли я к ответу. Молчит, а потом тихо, почти с усталостью говорит:

— Сейчас ночь. Тебе нужно спать. Восстановить силы.

Я не двигаюсь. Не понимаю, к чему он клонит. Но он подходит ближе, мягко, без угрозы, и делает жест — как будто приглашает лечь.

— Здесь будет холодно, — говорит он, — но я могу согреть тебя, потому что ты все еще уязвима к холоду, ибо остаешься наполовину человеком.

Я резко поднимаю на него взгляд, не скрывая смущения и растерянности. А еще — легкого раздражения.

Потому что мне не нужна забота пришельца.

Сердце сжимается — я не хочу быть рядом, не хочу этой странной близости.

Но прежде чем я успеваю сказать хоть слово, он просто подходит ближе и опускается рядом. Его рука осторожно тянет меня к себе, как будто это не обсуждается.

Я отшатываюсь, пытаюсь вырваться, но он удерживает, не давая шанса отступить. Его костюм обволакивает теплом, не давая замёрзнуть, и я злюсь — на него, на себя, на это ощущение, будто всё происходящее предрешено.

— Нет, подожди... — шепчу, сбивчиво, — Я не хочу... так.

— Это не "так". Это просто тепло, — отвечает он спокойно. — Здесь слишком холодно, ты сама знаешь. Твоего Каэля здесь нет, поэтому тебя защищаю я и сделаю все, что нужно, даже если ты против.

Я отвожу взгляд, стиснув зубы, но он уже ложится рядом, подстраивая своё тело так, чтобы прикосновение было минимальным. Но даже в этом всё равно слишком много близости.

А я же его почти не знаю. Димитрию я не позволяла так касаться себя.

А с этим иным… будто и выбора-то нет.

Он не груб, не навязчив, но твёрд. Его тело уже рядом, костюм излучает ровное, спокойное тепло, обволакивает, будто одеяло.

Мне остаётся только закрыть глаза. Не потому что я доверяю, а потому что просто не могу больше бороться ни с ним, ни с собой… усталость прожитого дня, недели… последних восьми лет, накатывает на меня, как огромный валун.

Я ощущаю его дыхание на своей шее. Его присутствие не угрожающее, а скорее даже успокаивающее. Он не касается меня слишком близко, но этого достаточно, чтобы согреться.

Димитрий устраивается у полки с противоположной стороны, и смотрит на пришельца рядом со мной из-под бровей.

Отделенный от нас двоих, будто чужой.

И как бы я ни пыталась врать самой себе, в присутствии иного мне спокойнее, чем наедине с Димитрием. Даже несмотря на то, что мы пережили вместе.

Он столько раз помогал мне в поселении, но сейчас я ощущаю — он изменился и больше не тот мужчина, которого я знала. Он подозрителен.

Изменилась и я.

Я почти проваливаюсь в сон, когда чувствую, как воздух рядом с моей кожей едва заметно дрожит. Легкое колебание, как будто рядом что-то изменилось.

И тогда случается мягкое, тёплое прикосновение. Рука в перчатке касается моей щеки. Осторожно и почти благоговейно.