Книга Нежная Роза для вождей орков, страница 6 – Наташа Фаолини

Толпа колышется, раздается неясный гул, смесь жалости и мрачного удовлетворения от того, что гроза прошла мимо их домов. Жертва выбрана. Удача, как всегда, прошла мимо меня.

Но уж лучше я, чем Эльга. Ей надо заботиться о сыне. Тимми чудесный ребенок.

Орк со шрамом, тот, что вынес вердикт, ухмыляется. Его намерения очевидны и просты, как удар топора. Он сейчас просто возьмет меня, как мешок с зерном, и унесет.

Но его останавливает рука.

Другой орк, тот, с распущенными волосами и спокойными зелеными глазами, кладет ладонь на плечо своему брату. Жест неспешный, но в нем такая абсолютная власть, что брат со шрамом замирает на месте, и по его лицу проскальзывает тень раздражения. Он подчиняется.

И тогда их лидер, по всей видимости, старший брат, идет ко мне.

Каждый его шаг тяжел и выверен. Он не просто идет, а проламывает реальность своим присутствием.

Я стою, вцепившись в свое платье, и не могу сдвинуться с места. Все мое тело кричит «беги», но ноги словно вросли в землю.

Даже если и побегу… как далеко от площади сумею оказаться? Точно не дальше десятка шагов.

Орк останавливается в шаге от меня. Он так близко, что мне приходится задрать голову, чтобы попытаться разглядеть его лицо, но я тут же опускаю взгляд. Он огромен, как башня, и я чувствую жар, исходящий от его тела, даже сквозь холодный воздух.

Тень от него полностью накрывает меня.

Я жду, что он схватит меня, скажет что-то, но он молчит. Я чувствую на себе его взгляд, тяжелый, как камень. И вдруг понимаю, что он смотрит не на мое лицо. Он смотрит вниз.

Коротким, властным кивком он отдает приказ брату со шрамом. Тот подходит, и его лицо находится теперь совсем близко, я сжимаюсь, ожидая удара или унижения, но он делает то, чего я никак не могла ожидать.

Он опускается на одно колено.

Этот гигант, это чудовище, опускается передо мной на колено, и толпа за моей спиной ахает.

Его огромная, мозолистая рука тянется не ко мне, а к подолу моего простого, домотканого платья. Я инстинктивно дергаюсь назад, но он ловит край ткани, и его пальцына миг касаются моей голой щиколотки. Прикосновение обжигает, как клеймо.

Он приподнимает ткань ровно настолько, чтобы обнажить мою лодыжку и проводит по ней шершавыми пальцами.

Я, ничего не понимая, тоже смотрю вниз. На свое родимое пятно, которое было там с самого моего рождения…

На целую россыпь мельчайших крапинок, каждая не больше макового зернышка. Их цвет как у крепкого утреннего кофе, который я варю для шахтеров. Эти точки всегда складывались в изящный, замысловатый узор. Несколько внешних крапинок формируют контур пяти лепестков, а остальные спиралью закручивались к центру, создавая иллюзию тугого, еще не распустившегося бутона дикой розы.

От основания бутона вниз идет едва заметная, более светлая полоска, напоминающая тонкий стебелек.

Отец рассказывал мне, что именно из-за этого пятна они с матерью и назвали меня Розой.

В детстве я стыдилась этой своей странности, а повзрослев просто перестала замечать.

Правда… последнюю неделю пятно начало странно себя вести. Появился тонкий, навязчивый зуд, но не на поверхности кожи, а где-то глубже, под ней. Будто что-то внутри этого узора просыпалось, ворочалось, хотело напомнить о себе.

А сейчас... сейчас все изменилось.

Под их тяжелыми, изучающими взглядами мое привычное родимое пятно кажется чужеродным. Оно больше не выглядит как россыпь точек, а будто оживает, наливается смыслом, который я не могу постичь.