Книга Нежная Роза для вождей орков, страница 5 – Наташа Фаолини

И тут ледяная игла пронзает туман моего оцепенения.

«Самую красивую, но главное — плодовитую».

Плодовитую.

Я резко поднимаю глаза на Эльгу. Она уже доказала, что может рожать. У нее есть сын, здоровый, крепкий мальчик. Она — идеальный кандидат. Живое доказательство своей плодовитости. Могут ли они?.. Заберут ли они мать у ребенка?

Нет… только не это.

Мой собственный страх отходит на второй план, вытесненный новым, куда более острым ужасом за маленькую семью, стоящую передо мной. Я смотрю на них, и в горле встает ком. Лучше уж я. Сирота, которую никто не будет оплакивать. У меня нет никого, кого бы я оставила позади.

Тяжелая тень падает на нас.

Они подходят.

Я чувствую их присутствие спиной, кожей, каждым волоском на теле. Запах озона, горячего металла и какой-то дикой, мускусной пряности окутывает нас.

Я заставляю себя не поднимать головы. Я смотрю на свои башмаки, на ноги Эльги, на крошечные сапожки ее сына, в которых косолапят ножки из-за страха мальчика.

Пожалуйста, проходите мимо. Пожалуйста, идите дальше. Пожалуйста…

Я не смею дышать.

Тень, накрывшая нас, кажется материальной, тяжелой. Я чувствую запах горячего металла и дикий, мускусный аромат, от которого все внутри леденеет. Вжимаю голову в плечи, молясь, чтобы они просто прошли мимо.

Не смотреть. Не дышать. Не существуй, Роза.

Но они не проходят.

Передо мной останавливается пара огромных, окованных железом сапог. И прежде, чем я успеваю осознать происходящее, большая, грубая рука протягивается ко мне.

Пальцы, твердые и мозолистые, как старые корни дуба, обхватывают мой подбородок. В этом прикосновении нет нежности, но нет и жестокости — лишь абсолютная, не терпящая возражений сила.

Меня заставляют поднять голову. Я упираюсь, мышцы на шее каменеют от напряжения, но я продолжаю упрямо смотреть себе под ноги. На пыль, на сорняк, на что угодно, только не нанего.

Мгновение тишины, а затем прямо над моим ухом раздается низкое, гортанное рычание.

Животный ужас прошибает меня насквозь, сметая остатки непокорности. Мои веки испуганно распахиваются.

И я смотрю прямо в лицо орка. Того, у которого шрам рассекает бровь.

Мы так близко, что я могу рассмотреть каждую деталь его пугающего лица. Его кожа не просто зеленая — она испещрена крошечными порами, как камень, и имеет сложный оливковый оттенок. Белый шрам, пересекающий густую черную бровь, выглядит старым и гладким на ощупь.

Он молча рассматривает меня. Его взгляд скользит по моему лицу, задерживается на глазах, на губах.

Его большой палец сдвигается вверх от моего подбородка и проходится подушечкой по моей нижней губе. В глазах орка в этот момент появляются странные искры.

Я замираю, боясь даже вздохнуть. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем он, наконец, отпускает мой подбородок. Его пальцы оставляют на моей коже и губах ощущение жара.

Он медленно поворачивает голову к старосте Борину, который наблюдает за этой сценой с лицом мертвеца.

И своим хриплым, скрежещущим голосом он произносит одно-единственное слово, которое становится моим приговором.

— Эту.

Звуки становятся вязкими и далекими, словно я погружаюсь под воду…

Вижу, как рядом Эльга облегченно, почти беззвучно выдыхает, и в ту же секунду ее лицо искажается ужасом — облегчением за себя и страхом за меня.