Книга Нежная Роза для вождей орков, страница 2 – Наташа Фаолини

Ноги деревенеют на мгновение, а потом сами несут меня к площади. Толпа уже гудит, как растревоженный улей. Все взгляды устремлены на крыльцо правления, где стоит наш староста Борин. Его лицо белее мела.

Значит, правда. Пришли.

Я проталкиваюсь вперед, встаю на цыпочки. Внутри холодеет.

Я не боюсь за золото или скот. Я боюсь за людей. За Тима, за Эльгу, за старика Горана. Наши люди никогда до этого не сталкивались с яростью орков.

К чему теперь это все приведет?

Староста поднимает руку, призывая к тишине.

И тогда мы все видим тех, о ком шептались последние дни.

Орки не бегут и не кричат, как дикари из страшных сказок, а входят на площадь шагом. Медленным, уверенным, полным осознания своей силы. Они действительно сильные. И гордые.

Их всего трое, но этого достаточно, чтобы заставить замолчать сотню человек.

Люди расступаются перед ними, как вода перед носом драккара, освобождая дорогу к крыльцу правления, где стоит окаменевший староста Борин.

Я смотрю на них из-за спин соседей, и мое сердце пропускает удар, а потом колотится с бешеной силой, отдаваясь в ушах.

Они огромны. Не просто высокие, а несоразмерно большие, словно вытесанные из самогосердца горы. Их кожа оливково-зеленая, темная, как мох на старых камнях. Длинные черные волосы у двоих собраны в тугие хвосты, а у того, что идет в центре, распущены и лежат на плечах.

Их лица… они не уродливы. И чем-то похожи.

Я обращаю внимание на того, что идет в центре. Он двигается с ленивой грацией огромного хищника, уверенного, что в этом лесу нет никого сильнее него. Его глаза смотрят прямо перед собой, не удостаивая испуганную толпу даже мимолетным взглядом.

Я прячусь, затаиваю дыхание.

Орки останавливаются в нескольких шагах от крыльца.

Тот, на которого я обратила внимание, медленно окидывает взглядом Борина. На мгновение на площади воцаряется такая тишина, что я слышу, как испуганно бьется мое собственное сердце.

А тогда… он поворачивает голову. Медленно, с ленивой грацией пантеры. Его зеленые глаза скользят по замершим лицам в толпе.

Спустя мгновение взгляд орка останавливается.

Прямо на мне.

Его зеленые глаза впиваются в меня. Не просто смотрят, а пронзают насквозь через толпу.

Весь шум площади, все испуганные вздохи и гул колокола тонут в этой оглушающей тишине между нами. Я — мышь под взглядом ястреба.

Он не двигается, лишь слегка наклоняет голову, и в этом простом жесте столько власти, что у меня подкашиваются ноги.

Паника, холодная и липкая, заставляет меня действовать. Я отворачиваюсь, вырываясь из его плена, и, не разбирая дороги, проталкиваюсь к краю площади.

Толпа — мое единственное спасение.

Я прячусь за спинами, пока не упираюсь спиной в живую изгородь у дома старосты. Я сползаю на землю за колючий, чахлый куст, который едва скрывает меня. Сердце колотится о ребра так сильно, что, кажется, его стук слышен по всему Приграничью.

И тогда они начинают говорить.

Вперед выходит не тот, кто смотрел на меня, а один из его спутников — тот, чьи волосы стянуты в хвост. Он делает шаг, и земля будто прогибается под его весом.

Он останавливается перед старостой Борином и поднимает голову.

Когда он открывает рот, я понимаю, что все сказки врали. Голоса орков — это не визгливый рык монстров, а нечто куда более древнее и страшное. Это не человеческая речь, а низкий, вибрирующий рокот, будто камни ворочаются в недрах горы.