Книга Любовь на Полынной улице, страница 22 – Анна Дарвага, Мария Сакрытина, Анастасия Худякова, и др.

Сильвия слушалаих и с удовлетворением думала: «Не успеете». Эдуард будет только ее. В этом самом зеркале.

«Несчастным, как и ты», — шепнул проснувшийся внутренний голос. Пока еще тихий, но очень настойчивый. Совесть. Сильвия ее со смерти матери не слышала.

Совесть и любопытство заставили Сильвию спросить Эдуарда: «Почему я?»Он отложил альбом, в котором делал карандашом набросок ее портрета, и удивленно нахмурился. Тогда Сильвия указала на роман, который читала весь вечер. Она попросила Эдуарда принести его любимый, чтобы обсудить потом. Что ж, настало время обсуждения. Сильвия вывела на стекле: «Все дело в нем?»

В романе рассказывалось о несчастной девушке — все героини подобных историй были до слез несчастными, — которая умерла из-за чепухи, пожертвовав собой или что-то вроде того, Сильвия не поняла. Она вообще не понимала, как можно умереть ради чего-то или кого-то. Героиня романа стала призраком, но однажды — лет через двести — повстречала благородного во всех отношениях юношу. Она полюбила его, а он полюбил ее… Сила их любви, видимо, создала ей новое тело, изменила законы мироздания, оказалась могущественнее смерти и все в таком духе. «Подобная ерунда случается только в сказках», — думала Сильвия и сердито смотрела на Эдуарда. Было ясно, что он построил воздушный замок и поверил в него. А вскоре умрет из-за собственной глупости, а вовсе не из-за Сильвии.

Эдуард посмотрел на книгу, потом в зеркало — на Сильвию. И улыбнулся.

— Разумеется, дело не в нем. — Потом опустил взгляд и добавил: — Вы, наверное, считаете меня глупым?

Сильвия надеялась, что призрак вроде нее не способен краснеть, потому что румянец ее бы выдал. Да, именно так Сильвия и считала.

Улыбка Эдуарда стала грустной. Он отложил карандаш и альбом, взял оставленную Сильвией на диване книгу. Зачем-то пролистал ее, закрыл и сказал:

— Я знаю, что это неправда. Действительность куда сложнее. Если бы любовь была так сильна, я бы мог вас услышать. Если бы моей любви хватило, я бы мог поцеловать… вашу руку. Ведь я… — Он обернулся к ней, не к зеркалу, а именно к ней, словно мог ее видеть не через стекло. — Я люблю вас всем сердцем.

Сильвия, не сдержавшись, ахнула. Эдуард, как и его отец, так легко, так запросто разбрасывался такими признаниями. Но, в отличие от Найджела, Эдуард говорил серьезно.

«Потому что я красива?»— написала Сильвия на стекле. Разумеется, ответ был ей известен: все ее мужья влюблялись в красоту. Если бы они потрудились узнать Сильвию поближе, ей бы ни за что не удалось затащить их под венец.

Эдуард с грустной улыбкой сказал:

— Мне ли не знать, как красота туманит разум? Сильвия, посмотрите на меня. Я красив, богат и знатен. На балах юные леди с надеждой ловят мой взгляд, а их матери стремятся обсудить с моей перспективы возможного брака. Я чувствую себя племенным жеребцом, за которого дают хорошую цену. Что-то мне подсказывает, вам это чувство тоже знакомо.

Сильвия отпрянула от стекла. Потом, подумав, написала:

«Значит, для вас важно, что я не смогу стать вашей женой?»

Эдуард покачал головой:

— Как бы я хотел, чтобы вы ею стали! Я чувствую, что мы с вами могли бы понять друг друга. Мы с вами похожи. Я в отчаянии, — добавил он тихо, — потому что не знаю, как вас спасти.

Зато Сильвия знала.