Книга Любовь на Полынной улице, страница 27 – Анна Дарвага, Мария Сакрытина, Анастасия Худякова, и др.

— Тогда пусть отдаст кровь добровольно, — спорила сама с собой Сильвия. — Я сделаю так, чтобы он выжил.

«Ты займешь место его сестры, и он тебя возненавидит, — сказал внутренний голос. — И ты надеешься жить с ним долго и счастливо? Ты?»

Сильвия молитвенно сжала ладони перед грудью, запрокинула голову и застонала. Выхода не было. На этот раз не было.

— Я нашел выход, — сказал Эдуард следующей ночью.

Дожидаться, когда из гостиной уйдут все Солсбери, а также горничные и лакеи, пришлось невероятно долго. Эти несколько часов показались Сильвии тягостнее, чем тридцать лет в зеркале. Она так ничего и не придумала, кроме чудовищной глупости: рассказать Эдуарду, как на самом деле обстоят дела, чтобы он перестал смотреть на нее с такой заботой, чтобы понял: она не жертва. Она — чудовище.

— Леди? Леди Сильвия, вы все еще злитесь? Прошу вас, дайте мне все объяснить. Я знаю, как вас спасти.

«Меня не надо спасать»,— торопливо написала Сильвия.

Время утекало как вода сквозь пальцы. У нее были в запасе сегодняшний и завтрашний дни. Нет, только сегодня: она должна объяснить Эдуарду, что на самом деле случилось тридцать лет назад, и он сам сбежит и никогда не вернется. Сильвии очень этого хотелось. Пусть уйдет, пусть заберет с собой эту сказку, этот сладкий мираж — ему место только в книгах, не в жизни. Не в ее жизни.

— Не надо? — недоуменно повторил Эдуард, глядя на нее в зеркало.

Сильвия прикрыла глаза, потом набрала в грудь побольше воздуха и принялась быстро писать, боясь передумать. Она могла и вовсе не дышать, это было лишь привычкой, но Сильвия боялась, что, потеряв ее, живой стать уже не сможет.

Эдуард читал, хмурился, кусал губы, а когда закончил, не бросился опрометью бежать, хоть это было бы правильно. Он посмотрел на Сильвию и серьезно сказал:

— Я знаю.

— Знаете? — забывшись, выдохнула Сильвия.

Вряд ли Эдуард ее услышал, но понял.

— Отец узналвас на одном из моих эскизов в альбоме. Еще оставались некоторые сомнения: он в любой красавице видит покойную жену. Но после того, как я побывал в столице и разузнал о вас, они развеялись. Леди Сильвия, вы собирались убить меня и вселиться в тело Вероники, не так ли?

Сильвия кивнула.

Эдуард оглянулся на окно.

— Сегодня полнолуние. Чего же вы медлите?

Сильвия и сама задавалась этим вопросом. Она написала: «Вы знали. И говорили, что любите. Вы лгали мне? Вам что-то от меня нужно?»

Эдуард покачал головой, его взгляд стал грустным.

— Что мне может быть от вас нужно? Вы заперты в зеркале. Леди Сильвия, мне очень жаль, что с вами ужасно обращались…

«Это я ужасно обращалась. Трое моих мужей отправились на тот свет, и лишь по несчастной случайности то же чуть было не произошло с вашим отцом».

Эдуард закрыл глаза ладонью, выдохнул. Похоже, этот разговор и ему давался нелегко. Потом уверенно произнес:

— Я знаю, как вытащить вас оттуда. Тело Вероники я вам забрать не позволю. Вы поселитесь в портрете, он будет постепенно оживать, и вы выйдете из него к следующему полнолунию, когда наберетесь достаточно сил. Я уже провел обряд, видите? Портрет напитан магией, он готов. Никто не умрет, леди Сильвия.

В голове у Сильвии пронеслось: «Как? Откуда ему это известно?» Она слышала про такую магию, но она требовала большого искусства и… жертву.

«Никто не умрет, кроме вас»,— быстро написала Сильвия.