Книга Любовь на Полынной улице, страница 39 – Анна Дарвага, Мария Сакрытина, Анастасия Худякова, и др.

В антракте Покровский сбежал вниз. Он искал девушку и нашел у входа в бар. Она стояла к нему спиной, облаченная в серебристо-голубое платье, любовно облегающее каждый изгиб прекрасного тела, хрупкая, как луч лунного света, но изящная, женственная и царственная, словно княгиня. В темных волосах поблескивали звезды крошечных заколок из камней того же цвета, что и на тонком браслете на запястье девушки. Они походили на крошечные голубоватые луны, и казалось, будто свет исходил откуда-то изнутри камней.

Покровский приблизился к ней, и, когда оставалась всего пара шагов, девушка обернулась. Покровский заметил, что она была цыганкой, но сейчас для него это не имело никакого значения. Ее смуглая кожа отливала золотом в свете люстры, а темные глаза смотрели одновременно с нежностью и вызовом, но неотразимыми их делала уверенность и какая-то тихая, безусловная сила. Девушка смотрела на Покровского так, будто знала его всю жизнь. Он же, несмотря на то что был старше и обладал куда более богатым опытом, стоял, растерявшись.

— Buona sera, signore[22], — поздоровалась девушка и протянула изящную ладонь.

Растерянный Покровский взял ее руку. Увидев улыбку девушки, он понял, что пропал. Тот, кто всегда хвалился бравадойи красноречием, не мог подобрать слов, потому поднес ладонь к губам и поцеловал.

— Comme ve piace l’opera?[23]— спросила она. Ее речь была правильной и мелодичной, и Покровский, который теперь превосходно говорил по-итальянски, но по-прежнему не слишком хорошо разбирал неаполитанский диалект, ответил односложно:

— È brava[24].

Девушка пристально вглядывалась в его лицо. Она говорила глазами, и Покровскому казалось, что этот язык он понимает гораздо лучше. Незнакомка была ниже его. Превосходная осанка и гордо вскинутая голова наводили его на мысль об аристократическом наследии. Она ободряюще улыбнулась, заметив смущение Покровского.

— Sapete, la mia loggia è vuota. Vuoi venire con me? Da lì puoi vedere tutto molto meglio[25].

Девушка задумалась. Покровский был уверен в том, что она откажет. Ему начало казаться, что вовсе перепутал слова и девушка не поняла его предложения. Но вдруг она легко кивнула и предложила ему свою руку.

Как только поднялся занавес, девушка, сидевшая теперь рядом с Покровским, обратила все внимание на сцену. Она была абсолютно поглощена оперой, и кончики ее небольших ушей как будто даже подергивались, не упуская ни звука. Девушка обернулась к своему спутнику, словно ощутив его взгляд, который тот не сводил с нее. Покровский же совсем забыл об опере. Девушка тут же от него отвернулась, но он успел заметить, как улыбка тронула ее красивые губы цвета красной сливы.

Покровский вдруг захотел говорить с ней. Он готов был задать миллион вопросов и жаждал услышать ответ на каждый. Но девушка была так искренне поглощена происходящим на сцене, что мешать ей он не осмелился и сам постарался сосредоточиться на опере, хотя уже с трудом различал героев.

Покидая театр, они держали друг друга в поле зрения, и, оказавшись снаружи под звездами, Покровский спросил:

— Devi essere un frequentatore abituale dell’opera?[26]

— No, — ответила девушка и подошла ближе. Легкий ветер прозрачным шарфом обвил ее тонкую шею, а потом бросил его Покровскому в лицо, заставив ощутить дурманящие ароматы цветов мандарина, розового перца, мускатного ореха и черной ванили. — Questa è la mia prima volta a teatro[27].