Книга Простите, ректор, но теперь вы тролль!, страница 17 – Лариса Петровичева

Придется спасаться самой.

— Ты прямо порядочный, — бросила я. Горбун снова заковылял в мою сторону с ножом в руке — я поднялась на ноги и невольно взбодрилась: я выше ростом, чем этот гад. Дам ему пинка покрепче, пусть летит.

Мы с Бонни однажды пришли на вечорку возле озерца, и так получилось, что в тот день там были какие-то понаехавшие городские. Вместо того, чтобы со всеми спокойно провести время, поесть шашлыков и попеть песен, они принялись распускать руки в женскую сторону.

Пришлось крепко напинать им под сидячее место. Заслужили, знаете ли.

— А что ж мне делать? — осведомился горбун. — Меня не похоронили. Какими-то ветками засыпали, и хватит? Ну вот пускай и получают. Я им еще и не такого покажу.

Сделав еще несколько шагов в сторону, я увидела неопрятные травяные венички, подвешенные у стены, и недовольно скривилась. Кто же так хранит мириаль? Ее надо сушить осторожно, чтобы ни один лазурный лепесток не замялся — тогда в сочетании с крапивой бездомной и перекати-шаром получится отличное средство от простуды и шаманское зелье, которое нагоняет видения.

Видения. Я едва не вскрикнула от радости.

Ну сейчас получишь ты у меня.

Перекати-шар в закромах Пита тоже был: лежал неаккуратным комом в травяном уголке. Я подхватила его, перебросила с ладони на ладонь: эх, Пит, колючки же обдирать надо! — и горбун сразу же заорал:

— Положь! Положь, где взяла!

— Да хрен тебе, — коротко ответила я и воскликнула: — Реклудере!

Свободная ладонь сразу же нащупала знакомую сумку и выхватила из нее бутылочку с каплями драконьего дыхания. В ту же секунду Пит бросился ко мне, размахивая ножом, я выплеснула капли на перекати-шар, и он сразу же вспыхнул ровным золотым светом, озаряя отвратительное подземелье.

Там, где нет боевых заклинаний, воспользуемся смекалкой.

С диким воплем я запустила перекати-шар в сторону Пита:шар запрыгал и помчался за горбуном. Тот махнул было ножом, но шару это никак не навредило. Крошечное пылающее солнце запуталось в грязных волосищах горбуна и объяло его огнем.

— Так-то! — воскликнула я. — Знай наших!

Пит с воем помчался в глубины пещеры, и я схватила второй перекати-шар: нельзя же оставаться без оружия. Но в это время подземелье залило сверкающим серебряным светом и вой горбуна оборвался. Повеяло смрадным ветром, и я качнулась и осела на пол, лишившись чувств.

— Носом, Беатрис. Дышите носом.

Я сейчас, честно говоря, не знала, где у меня нос, а где, например, глаз: тошнило так, словно я по глупости своей отобедала в трактире на Королевском тракте. Все тело болело, в висках пульсировал огонь, каждый зуб вибрировал и ныл.

— Вот так. Умница.

Кажется, я все-таки начала дышать носом. Но Латимер назвал меня умницей? Да от этого дождь лягушками пойдет!

Открыв глаза, я первым делом увидела камень, заросший зеленой травкой. Вот почему так болит тело — я же лежу на этой каменюке… стоп.

Я резко села. Увидела серые каменные складки, похожие на смятую живую плоть… да что ж это такое-то?

— Николас? — растерянно позвала я и услышала усталое:

— Да, это я.

Камень зашевелился, и громадная ладонь подхватила меня и осторожно опустила на траву. Потом каменная громада вновь пришла в движение, и я увидела, как надо мной воздвигается тролль.

Он был громаден, выше колокольни в Шварцварне. В трещинах, что покрывали ручищи, весело кудрявилась зеленая травка, ноги-колонны способны были растоптать дом в труху, по могучей груди змеились сверкающие огнем руны. Я попробовала было вчитаться, и головная боль тотчас же усилилась.