Книга Простите, ректор, но теперь вы тролль!, страница 3 – Лариса Петровичева

— Что с вами, господин ректор? — Бонни уставилась на Латимера, как испуганная сова, глаза были такие же круглые. — Что случилось?

Латимер нахмурился и вдруг застонал, словно его тяжело ранили. Расстегнул сюртук, рубашку, стянул одежду, освобождая плечо, и мы увидели, что кожа на нем сереет и покрывается трещинами.

— Свят, свят! — воскликнула Бонни. — У вас Каменный недуг?!

Я никогда не видела Каменного недуга, только слышала о нем. Если человека проклинает Хозяйка гор, могущественный дух, то проклятый постепенно превращается в камень. Наверно, запах сладкосердечника в сочетании с биараном как-то активировал спящее проклятие.

Мне сделалось стыдно. При такой болезни человек превращается в громадное каменное существо, вроде тролля. Я, конечно, не испытывала к ректору Латимерулюбви и уважения, но такой участи он точно не заслужил.

Или заслужил. Еще неизвестно, как он выделывался перед тем, как Хозяйка гор не вытерпела.

— Да, у меня Каменный недуг, — прорычал Латимер и вдруг качнулся и снова обмяк на полу. Бонни замерла, трясясь от ужаса, и я вздохнула.

Надо было брать дело в свои руки. Исправлять содеянное.

— Лежите, не шевелясь, — приказала я и бросилась к шкафу с травами. — Сейчас придумаем что-нибудь.

— Не смейте! — закричал Латимер. — Барышня, не подпускайте ее ко мне!

И вновь растекся на полу киселем. При Каменном недуге такие приливы слабости не редкость.

Ладно, приготовлю для Латимера зелье, которое называется Капельки Живы. Оно, конечно, не отменит окаменения — но хотя бы приостановит. Не нужна аптеке Бонни реклама вроде “Ректор увидел здешний ассортимент и окаменел от восторга”.

Для Капелек Живы нужен был лунный мох, слезы феникса — редкий южный цветок, который вспыхивал при ярком солнечном свете, кровь серебряного оленя и корень мандрагоры. Латимер смотрел, какие я выбираю коробки, и кричал:

— Лунный мох в нормальных зельях не используется уже двести лет! Слезы феникса? Вы с ума сошли, они взорвутся вместе с мхом! Корень мандрагоры? Полное безумие!

— Пусть безумие, — соглашалась я, отправляя ингредиенты в котел. — Но надо же нам как-то все остановить? Доберетесь до академии, и ваши высокоученые коллеги вам помогут.

Побочным эффектом лунного мха была светобоязнь, кровь феникса вызывал озноб, но это все же лучше, чем превращение в тролля. Доведя воду в малом котле до кипения, я побросала в нее игредиенты и принялась энергично перемешивать под аккомпанемент:

— Кто вас учил так мешать? Как вы ложку держите? По часовой стрелке, а не против! Откуда такие безрукие берутся вообще?

— Я, между прочим, вас спасаю, — не выдержала я. От возмущения Латимер даже приподнялся на локтях.

— Спасаете?! — взревел он. — От того, что сами и устроили!

Ладно, раз он так голосит, то значит, еще не умирает. Отлично. Я перелила зелье в стакан, Бонни помогла ректору сесть, и вдвоем мы вылили в него Капельки Живы. Латимер пил, кривился, но каменная серость на его плече растворялась с каждым глотком.

Я довольно улыбнулась. Все-таки я хорошая травница, что бы там ни говорил ректор про мой слабый дар.

Допивзелье до конца, Латимер скорчил недовольную гримасу и принялся приводить одежду в порядок. Застегнувшись, он кое-как поднялся, проковылял к прилавку и отсчитал Бонни денег за пластинки от больного горла. Посмотрел на меня с тем же выражением, с которым сидел на экзамене, и я приготовилась отражать очередную язвительную атаку.