Книга Среди чудовищ, страница 105 – Джулия Рут

Девушка цепляется за прутья, глаза её размером с блюдца.

— Лест? Что происходит? Что случилось?

Я дергаю замок с такой силой, что ломаю сразу несколько ногтей до основания. Черти!.. Где тот слуга с ключами? Где мне его искать?!.. Оставаться тут нельзя, а уйти одной и бросить Шири, беспомощную, напуганную, всю искалеченную… Я мечусь из стороны в сторону, то пытаюсь расковырять замок, он естественно не поддается, пытаюсь найти эти чертовы ключи, но нигде поблизости их нет, а вдалеке слышны голоса, крики… Не могу, боги, не могу так, не могу ничего!.. От отчаяния в глазах вскипают злые слезы, руки трясутся, все тело трясется, когда меня практически отшвыривают в сторону — и мужская фигура заслоняет собой решетчатую дверь.

— Я сейчас, родная, сейчас… — раздается голос, а вслед за ним — скрежет. В воздух резко пахнуло грозой, и в немом изумлении я смотрю, как увесистый чугунный замок лопается и рассыпается трухой, а решетка срывается с петель и летит в сторону, лишь чудом меня не задев. Незнакомец бросается к Шири и подхватывает её на руки, бережно прижимая к груди. Взгляд, брошенный на меня из-за плеча, окатывает ненавистью, способной разрушать не города — целые страны;он успевает развернуться и сделать шаг, когда девушка обхватывает его лицо руками и торопливо произносит:

— Милый, не надо… она не враг. Давай уйдем отсюда поскорее.

Мужчина переводит взгляд на Шири, и от проступившей на нем нежности лицо его меняется практически до неузнаваемости.

— Как скажешь, сокровище.

Он уходит с Шири на руках, а я отчего-то не могу сразу за ними последовать. Словно натянутая струна, что-то во мне гудит: стой. Не приближайся. Это опасно. Что это за человек… и человек ли он? Я невольно смотрю на труху, оставшуюся от замка, и медленно выпускаю из груди сдавленный воздух.

Пора и мне выбираться отсюда.

Во дворе такая же суета, что и внутри; спешно пробираясь к воротам, я оглядываюсь на замок, и на месте одной из башен вижу обломанный зубец, охваченный пламенем. Пламя пожирает камни, словно сухое дерево, и очень быстро люди понимают, что тушить его водой и песком бесполезно. Протискиваясь сквозь толпу и оставляя в ней лоскуты одежды и кожи, я наконец выскакиваю за ворота; они смотрят в сторону города, и навстречу из него по хорошо утоптанному снежному покрову стремительно приближается отряд всадников. Встречаться с ними хочется меньше всего, и я спешно соскальзываю по снежной насыпи и устремляюсь в сторону леса, где в просвете деревьев угадывается застывшее тело реки. Только бы добраться до нее… только бы добежать, а там уж… там уж как-нибудь, но отыщу дорогу домой… только бы добежать… только бы сил хватило…

— Эй! Стоять!..

Да боги милостивые…

За моей спиной на дороге — тот самый охотничий отряд, и человек во главе его не сводит с меня взгляд. Человек этот меня узнает, и я его узнаю тоже. Бульдожья морда, неужели жив остался после того раза? Жив, да не совсем цел: подпорка вместо ноги, повязка через пол-лица… Смотрит оставшимся глазом, багровеет и раздувается лицо его, словно сейчас лопнет.

— Ты… Ты!.. Ах ты сука! Да из-за тебя я!..

Провались, провались ты пропадом! Я скатываюсь по склону и скачками несусь к деревьям, от чудовищной рези в боку темнеет перед глазами, шумит в ушах, но злые окрики за спиной я слышу, слышу, как множатся голоса, разлетается щепками кора деревьев. Как быстро они догонят? Насколько еще мне нужно ускориться, чтобы успеть?..