Книга Среди чудовищ, страница 75 – Джулия Рут

— А это еще что такое? Ты где была, девочка?

— А… я… — хрипло вырывается из груди, снова привкус крови во рту, да такой сильный, что меня чуть ли не тошнит. — В лесу… простите, что… не помогала тут…

— Лест, — лицо Кьелла прямо перед моим, а за спиной его все поглощается дымкой. — Посмотри на меня. Ну же!.. Лест!

Я с трудом перевожу на него взгляд, падаю в его глаза словно в теплую воду — и тут же растворяюсь в ней, как крупинка сахара.

В лесу я, как оказалось, пробыла целую ночь и чудом отделалась только лихорадкой. Три дня она раскаленными клешнями держала голову, пока все тело сотрясалось ознобом. Кто-то приходил ко мне, отпаивал, обтирал тело, кто-то сидел рядом и что-то говорил… лица сменяли друг друга, словно облака в ветреном небе.

— Подержи… вот так… дай лучше я…

Кто-то держит меня, а кто-то водит по лицу, и так хорошо ему, прохладно… Я прижимаюсь горячечной кожей, чуть покачиваюсь в знойном дурмане, не различая уже границ собственного тела, не понимая даже, есть ли на нем одежда. А если и нет — не уверена, что это меня беспокоит.

Рядом все время кто-то есть, даже в зыбком сонном полубреду я различаю присутствие одного или нескольких существ. Мелькают перед глазами золотистые вспышки, плывет и рассеивается тьма потолка или пола, все кругом мерцает, покачивается, дрожит… в меняющемся и неустойчивом мире я ищу опору и раз за разом обретаю ее — в этом добром и сострадающем присутствии. Подольше оставаться больной… не так уж и плохо… подольше оставаться в этом беспамятстве — и не встречать того, что ждет меня за его пределами.

... Но встретить его все равно приходится.

Раннее утро скребется в окно сухим и колким снегом, угрюмый ветер прижимается к стеклу редкими злыми порывами. Я бездумно смотрю на узоры, выписанные за ночь морозом — чтобы не смотреть на того, кто сидит у моей постели. Он с меня глаз не сводит, и мне не нравится, что я при этом чувствую.

— О чем ты думала?

Я вздрагиваю и сглатываю сухо. Горло саднит, но уже не так сильно, как раньше.

— Бьорн…

— Пойти ночью в лес, в такой холод и так далеко… Знаешь, где мы нашли потом твои следы? На полпути к озеру, у старого капища. О чем ты думала?

-...о Юллан.

Страшно уставший, он тяжело вздыхает, опустив голову на руки, и волны удушающего жара идут сквозь все мое тело.

— То, что ты сделала… мы очень, очень благодарны… но зачем так далеко? Зачем?..

Хороший вопрос… Ведь что-то двигало ноги, двигало тело, а потом остановило его ощущением “здесь”. Идти так далеко действительно не было нужды, но зачем-то же я пошла?.. Нашла же это место, старое капище, у которого никогда не была и о котором даже не знала. Другое дело, что все это — плохое оправдание.

Ничего, кроме извинений, мнеиз себя не выдавить, но Бьорн останавливает их жестом. Пересев на край постели, он отводит слипшиеся волосы от лица, легонько его оглаживает. На его собственном тускло проступает печать чудовищной тревоги и печали, пережитых за эти дни.

— Как… как Юллан? — пытаюсь я его отвлечь.

— В порядке. Очень волнуется за тебя.

Торопливые шаги за дверью разрушают вязкость поднявшейся тишины, и спустя несколько мгновений в комнату заглядывает Кьелл. Выглядит он просто ужасно — весь встрепанный, землистого цвета, глаза покрасневшие. Сколько он не спал? Только эту ночь или…