Книга Среди чудовищ, страница 77 – Джулия Рут

— А что до того, что между нами происходит, — между тем продолжает Кьелл, запуская руку мне в волосы, чуть натягивая их и перебирая, словно бы лениво, словно бы неумышленно задевая шею. — То здесь все вполне однозначно. Ты наша невеста. Надеюсь, придет день, когда ты согласишься стать женой — и мне, и ему. Но даже если этот день не придет, мы все равно будем с тобой. Ведь части наших душ остались в тебе — и мы всегда будем с тобой, даже если сами окажемся где-то далеко… понимаешь?

— У… угу… То есть… вы правда согласны…

— Дурочка. Ну что ж ты никак не поймешь, — он тянется ладонями, поднимает лицо мое, его хочется утопитьв этих теплых руках. — Это твоего согласия ждут. Как только ты согласишься, — его голос понижается, — мы отведем тебя в храм, свяжем твои руки с нашими и всех лесных богов призовем в свидетели того, что больше никогда не узнаешь ты печали и боли.

Во рту отчего-то сухо делается, печет в глазах и груди. Страшно, очень страшно становится, да так внезапно, что беспомощность перед этим страхом едва ли не самого страха сильнее.

— Не надо… — отвечаю тихонько. — Не клянись так строго…

— Отчего?

— Покарают же боги… если не получится клятву исполнить…

В полумраке глаза его мерцают как угольки.

— Пусть карают, — хрипло и страшно шепчет он. — Если нарушу эту клятву, никакая кара мне будет уже не страшна.

— Лест!..

Едва переступив порог теплой и хорошо освещенной комнаты, я ловлю огненный вихрь. Обхватив полно и жадно, всю меня прижав к себе, Юллан что-то шепчет в макушку, шевеля волосы горячим дыханием, я не слышу ни слова, сдавленная неизвестно откуда взявшейся силой.

— И опять скачет, посмотрите на нее, — ворчит оставшаяся за спиной Юллан Астейра. — Сказано же было, сиди спокойно, не дергайся.

— Да-да, помню… я осторожно, мама, ты же видишь, я не бегаю… — отвечает та, наконец разжимая руки. Спрятав облегченный вздох, я выглядываю из-за плеча Юллан и неловко кланяюсь её матери. Та лишь сухо кивает в ответ на мой поклон.

Они… не похожи совсем. Маленькая сердитая старушка, хмуро жующая губы — и светлая, солнечная девушка с румянцем на щеках. Но связь между ними ощущается, стоит только немного прислушаться, присмотреться — и вот уже практически видна золотистая ниточка, протянувшаяся от одного сердца к другому. Астейра очень, очень сильно любит Юллан. Так сильно, что даже выразить это толком не может.

На столе перед ней лежит ворох соломы и какие-то плетеные каркасы из нее. Я подхожу ближе, Юллан следует за мной как котенок — разве что не пищит, а только украдкой и осторожно касается рук, спины и волос. Глаза ее чуть блестят, как будто лихорадочно — природу этой лихорадки я теперь понимаю чуть лучше.

— А что это такое? — спрашиваю я у Астейры. Старуха как раз присела обратно за стол и взялась за солому.

— Подношение для оленьего бога. Надо же отблагодарить его за оказанную милость.

Узловатые пальцы ловко накручивают соломинку на соломинку, крепят одну к другой. Я присаживаюсь рядом; пахнет теплом и летом несмотря на стужу за окном.

— Хочешь попробовать? — не глядя спрашивает Астейра.

— А… давайте…

… Плести сол'дерра — паука солнца — оказалось намного, намного сложнее, чем виделось со стороны. Все пальцы у меня измочалились в кровь, прежде чем стало что-то получаться, Юллан всхлипывала так, словно это кровили ее собственные руки, а мать строго шикала на нее.